Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Ну, из новостей что? Внучка у меня родилась, представляете? Трое внуков, и вот наконец девка! Будет мне отрада на старости лет. Любимой назвали.

Лихоборец расплылся в такой счастливой улыбке, что вокруг как будто даже стало светлее. Остальные князья горячо поздравили товарища и выпили за здравие новорожденной.

– Слушай, а я никак в толк не возьму, – Чиримень снова перегнулся через стол, – а как ты дочку всё-таки за Фауилтиара отдал? У вас ведь даже до войны дошло из-за того, что Блажена за недомерка не хотела идти.

– Да, знатно вы с Фатьяном тогда этим катхаирцам вломили! – хохотнул новиградский князь и отсалютовал стаканом лихоборцу.

Владимир как будто немного смутился.

– Да как? Не поверишь. Подрос парень, слегка ума набрался. Была как-то у арагузского графа гулянка. У них это балом называется. Там мы и увидели впервые уже не катхаирского волчонка, а серьёзного конунга. Ну и как-то паршивец уболтал мою девку. Уж не знаю как. Чего-чего, а настойчивости засранцу не занимать.

– Аминь!

Чокнулись, выпили.

– Ну, и как ей с ним?

– Да шут их знает. Вроде нравится. Детей вон строгают одного за другим.

– Да, хоть одна хорошая новость, – вымолвил Фатьян. – Поздравляю, дружище.

По мере того как пустел кувшин с хмелем, становилось всё теплее. Князя Владимира перестал бить озноб, у остальных на лбу выступил пот. Вороты дорогих рубах расстегнулись, пояса ослабились.

За соседними столами вполголоса переговаривались дружинники. Время от времени с их стороны раздавался сдержанный смех.

Бойцы казались расслабленными, но опытный глаз тотчас бы заметил, как они украдкой осматриваются и прислушиваются. В любой миг воины были готовы схватиться за оружие. И несмотря на смех, в их компании то и дело сквозило нервное напряжение: во взгляде, в голосе, в осанке.

Дверь трактира распахнулась, и на пороге возник старик. Шириной плеч он выдавал в себе привычку к тяжкому труду или ратному делу. О втором говорили ещё красный воинский плащ за плечами и крепкий, хоть и изрядно потёртый меч у бедра.

Старец опирался на сучковатый костыль и выглядел весьма потрёпанным, к тому же был мокрым до нитки. Обведя заведение хмурым взглядом из-под густых насупленных бровей, пришелец захромал к стойке. За ним тянулась свита крепких молодцов.

– Ну и проклятая же погодка выдалась! – ворчал старик. – Чтоб ей пусто было!

– Доброго утречка! – просияла Ауда Лихославовна и бросилась к гостю.