Племя

Если бы все было так просто…

Шон сидел на низкой деревянной лавке, ковыряя палкой землю, взгляд стремился в пустоту. Полное погружение в свои мысли напрочь отключило все связующие нити с миром. Не было слышно ничего, кроме собственного голоса, глаза игнорировали каждый попавший на них луч, руки двигались сами по себе. Все происходило без участия разума, который занят гораздо более важными делами.

“Ну вот и все. Что теперь? – продолжался затянувшийся монолог. – Последний шанс упущен. В этой дыре нет никого, кто мог бы хоть что-то мне прояснить”.

Тот страшный миг до сих вспоминался туманно: только опустил голову, раздался дикий крик, коего еще не слышал никогда. Тогда Шон даже забыл, зачем он приехал сюда, забыл про всех и вся, пропали воспоминания даже о себе, словно всю свою жизнь он прожил здесь, в этом поселении. В тот миг существовал только крик и рычание зверя. Конечно, прийти в себя было крайне трудно. Шон чувствовал себя попавшим в ад и проходившим каждый его круг, наблюдая за страданиями других грешников.

Когда группа вернулась в деревню, Родригес понял, как дорог был Федор всем. Вернее, большинству. Увидя тело, услышав речи о гибели их лидера, одни жители потеряли дар речи и, точно охотники в тот миг, позабыли обо всем, что было в их жизни. Несколько людей даже не выдержали и залились горькими слезами, падали на колени и громко, жалобно рыдали, поливая и без того мокрую землю.

Пусть Шону и нужно было узнать, куда ему идти как можно быстрее, спрашивать он пока что никого не хотел.

Сейчас всем нужен покой, все должны собраться с мыслями и принять мир таким, какой он есть. Кто знает, сколько времени на это уйдет. Лишь бы только это дало какой-то результат, хотя бы маленький уступ, за который можно удержаться, поднимаясь на эту гору. И такой уступ можно найти только в стихе.

Наконец, придя в себя, Родригес выбросил длинную палку, что нашел в густой траве, закрыл глаза, облокотившись на брошенный грузовик позади скамьи, и еще раз обобщил все произошедшее.

Шелест листьев под ногами и хлюпанье грязи выдали приближающегося к Шону охотника. Широкое лицо и густая борода означали, что перед Родригесом стоит главный помощник Федора, его адъютант, Владимир, хотя так его называли крайне редко. Зачастую все использовали его позывные – “Перун” и “Язычник”. Шон догадывался, что такие прозвища связаны с увлечениями Владимира.