Племя

Серое, пасмурное небо нагоняло еще больше тоски и печали на полную мрака картину зловещего, брошенного людьми поселения. Возле ржавых колонок с водой, наверняка уже нерабочих, все еще висели металлические ведра, ухватившись своими хрупкими ручками за воткнутый в землю толстый деревянный столб, в ожидании того, что ими вновь когда-нибудь воспользуются. Чья-то порванная одежда, уже больше напоминавшая древние лохмотья пещерных людей, все еще развевалась на ветру, словно флаги. В некоторых дворах лежали тяжелые, крупные кормушки для скота.

Кое-где виднелись теплицы с разорванными в клочья, мутными, будто в тумане, пленками.

Некогда живое поселение превратилось в остатки погибающей цивилизации.

Ладонь все еще жутко болела, словно к ней прижали кипящий чайник. Шон взглянул на свою перевязанную рану и еще раз вспомнил про вчерашнее нападение бешеных собак. Эта встреча могла закончиться гораздо печальнее, не окажись поблизости длинного куска проволоки, а в рюкзаке – дезинфицирующего средства.

Но одному члену животной банды все же удалось поцарапать своими острыми когтями ладонь Шона.

Стеклянные осколки от выбитых окон хрустели под ногами, сочетаясь с мерзким и протяжным скрипом досок. Небольшой диван с коричневыми полосами стоял прямо в дверном проеме, что было похоже на попытку обороны помещения от неприятеля. Шон осторожно перепрыгнул через препятствие и огляделся по сторонам. Разбитый телевизор с приемником, журналы, книги и куча проводов на все цвета радуги валялись на полу, собранные в кучу.

Шкаф приставлен к окну таким образом, что только маленькая щель пропускала небольшие лучи серого света. Из слегка раскрытых дверей шкафа виднелись вешалки с одеждой. Шон раскрыл дверцы окончательно и увидел лежащее на горе футболок письмо. Почерк оказался небрежным, огромным, с длинными линиями. Видно, автор писал все в спешке, на нервах. Родригес перевернул слегка испачканную в алый цвет бумажку и прочитал предостерегающее от нахождения в этих землях письмо. Последние две строки, где чернила расплылись от капель, Шон так и не смог прочитать. Но это письмо не имело никакого смысла: мутации достигли каждого уголка планеты, они абсолютно везде, эти предостережения больше никому не помогут.

Никому не хотелось осознавать весь кошмар, происходящий на их глазах. Оставшись один на один со всеми своими страхами, мы стали забывать их причины, теперь мы должны просто жить с ними. Но Родригеса не устраивал такой вариант.