Друзья по несчастью. Завещание

Экран планшета потемнел, но через несколько секунд видеоряд возобновился. Камера, пролетая над поверхностью планеты, медленно опускалась. По специфическим признакам ландшафта, цветовой гамме, понял, что съёмка сделана на центральной планете Кенгирской Федерации. Снижающийся полёт замедлился, камера зависла над большой группой кенгиров, которые стоят полукругом напротив уходящей ввысь стелы. Картинка с общего плана сменилась на ближний, выхватывая по отдельности лица, от мала до велика, на которых я распознал скорбь, отчаяние, горечь утраты.

Камера вновь взмыла вверх до шпиля стелы и медленно, словно давая возможность зрителю рассмотреть каждую крупинку массивного каменного памятника, начала спуск вниз. Я смотрел заворожённый, было такое ощущение, что нахожусь среди тех, кто стоит перед памятником и молча скорбит об утрате. Камера спустилась к подножию. Видеоряд застыл, давая возможность прочесть надпись на массивной плите: «Здесь покоится уроженец далёкой планеты, ставший истинным сыном Кенгирского народа. Кавалер Ордена Основателя, герой Альянса – капитан Павел Кенгирский. Вечная память».

Я выронил из рук планшет и откинулся на спинку кресла.

– Что скажете, – нарушил тишину Каратакис.

– Кто там похоронен? – только и смог выдавить из себя вопрос.

– Павел Кенгирский – герой Альянса и Кенгирской Федерации, – сухо ответил кенгир.

– Не-ет! – выкрикнул я, вставая из-за стола. Рядом тут же появились двое бойцов охраны, преградившие путь к собеседнику.

 – Павел Кенгирский это я! Когда атаковали корабль, я не погиб, а спустился в спасательной капсуле…

– Я читал ваши показания, успокойтесь. Сядьте на место! – выкрикнул Каратакис. Под присмотром охранников, я вернулся в кресло. – Давайте поужинаем, а потом поговорим.

После этих слов на столе начали появляться блюда. Я смотрел на обрастающий яствами стол, но аппетит пропал. Сидя в тишине, нарушаемой только звяканьем столовых приборов, я отрешённо жевал подаваемые блюда.

«Меня похоронили, что не удивительно. Корабль, на котором я летел в столицу, подбили и посчитали, что все члены экипажа и пассажиры погибли – это логично. Но, почему не проведут тесты, не сравнят биометрические данные, почему это всё не делают?!» – во мне бушевал шторм негодования. Я не понимал, что изменилось за эти несколько десятков лет моего отсутствия.