Друзья по несчастью. Завещание

Изменила цвет, появились непонятные мне знаки различия. Только головного убора я так и не нашёл.

«Ладно, наверно, теперь так принято, без головного убора».

Шли мы долго. Меня сначала удивляло, а потом забавляло, что встретившиеся по пути военнослужащие отступали к стене и принимали стойку «смирно». На лицах некоторых из них я видел удивление.

– Офицер, – нарушил молчание, обратившись к сопровождающему, – почему обращаетесь ко мне «полковник», я ведь только «капитан», – уже понял, что меня всё-таки признали, – и знаки различия для меня не вполне понятны.

Вы в каком звании?

– Лейтенант военно-космический сил Тирнакон, господин полковник, – чётко отрапортовал сопровождающий, – к сожалению, на вопрос о знаках различия я не могу дать ответ. Используемая сейчас система распознавания принадлежности к роду войск и званию принята сорок пять лет назад, а историю воинской атрибутики нам не преподавали.

– Понятно. Долго нам идти?

– Минут десять.

Я, следуя за лейтенантом, радовался, что мои мучения закончены.

Меня признали, вернули воинское звание и почему-то через ступень выше. Теперь остаётся узнать, почему мою личность так долго не могли установить и, что за бардак творится в Альянсе.

Мысль «про бардак в Альянсе» меня развеселила. Я улыбнулся и замедлил шаг.

– Господин полковник, пришли.

Створки гермодвери разошлись, и я вошёл внутрь.

Меня пригласили в кают-кампанию, сделал вывод, шагая по каюте. Мне часто приходилось бывать в такого рода помещениях, как на стационарных станциях, так и на кораблях различного типа.

Но то, что я увидел внутри, поразило меня убранством, роскошью и, мягко скажем, не функциональностью. По периметру каюты тумбы с расставленными на них различного вида и формы вазами, непонятными для меня статуэтками, мягкая мебель с вычурным дизайном. Но что бросилось в глаза – это гобелены, закрывавшие всю площадь стен.

«Они что, Устав не читают», – чуть не выругался я. В случае пожара, тут всё факелом вспыхнет, и не успеешь позвать на помощь, или принять меры к пожаротушению – задохнёшься.

В противоположном от входа углу, за столиками, восседали трое в военной форме. Я направился к ним, продолжая возмущаться нарушению Устава. В моё время такой роскоши и откровенной безалаберности не было.

– Господин полковник, – не вставая произнёс старший по возрасту, – присаживайтесь. Я генерал Дрогансар, начальник стационарной станции «Панора», достопочтенным гостем которой вы являетесь.