Первый среди равных. Через смерть

А как захватили нас, так куда мне с семьёй деваться? Остался здесь. Тяжело конечно, но свою работу знаю. Я и плотник, и землекоп, и по немного всему обучен. Сыновья, так мне помогают, вот старшему моё место и перейдёт…

– Много по мосту сенарцев перебралось? – перебил смотрителя. Мне было жалко его, но сразу говорить, что пришёл разрушить мост не стал.

– Много, но это ещё летом. В основном сейчас подводы идут. По полсотни, иногда больше за раз. В неделю до трёх сотен проходит. Но, говорят, вьюга на том берегу.

Вот и схлынул поток. Вчера только последний караван прошёл.

– Засскин! – подозвал ординарца. – Слушай мой приказ: вместе с семьёй Матискина проследуешь к сержанту. И возвращаетесь обратно, – указывать место лагеря не стал. Слишком уж пленённый капрал внимательно прислушивался к нашему разговору.

– Но, господин лейтенант…

– Мы тут сами справимся. Тебе особое поручение: передашь записку полковнику. Это главная твоя задача, – смысла в этой записке особо не было, но для придания важности поручения, пришлось соврать.

Ординарец попался больно горяч, не гнушаясь ни грязной работой, ни следованию в авангарде.

– Зачем? Мы и тут… – только и вымолвил смотритель.

– Мы уничтожим мост, – выпалил резко, смотря за реакцией Матискина.

– А как же…

– Новый отстроят. Вот войну выиграем, а сам понимаешь, этот мост слишком много для них, – я кивнул в сторону навострившего уши капрала, – значит. И подкрепление, и провиант поступает.

– Так, а как мы без него? Как на тот берег попасть?

Я понимал недоумение смотрителя.

Мост для него вся жизнь. Он ещё с детства ухаживал за ним, лелеял. Наверно, каждый гвоздь в нём знает, каждую доску, а тут приходит солдат, ладно бы враг, а то свой и говорит: «Не будет больше моста». Вся жизнь рушится у этого в годах мужчины, всю жизнь отдавшего единственному делу.

– Иди, собирайся. Много не бери, чтоб только на себе унести. Идти долго, так что рассчитывай силы.

– Как же так. Как же… – под причитания, ординарец вывел его к семье.

Наступила очередь капрала.

Нарочито громко скомандовал:

– Черсин, а для этого капрала приготовь верёвку и покрепче. Повесим на мосту.

Как встрепенулся пленный, надо было видеть: с места подскочил, чуть ли не на два метра, едва не ударившись о низкий потолок.

– Вижу, что понимаете меня, – продолжил на канторийском наречии, – советую отвечать правду, а то мой приказ будет исполнен в точности.