Див

Мои «отключки»… Я должен свыкнуться с мыслью, что живу в доме с привидением, – последние слова Виктор Ильич произнёс скорее как утверждение, чем вопрос.

– У меня подозрение, что роман, который пишешь ты, не будет последним. Юра не успокоится, захочет ещё и ещё, пока не погубит тебя…

– Юра? – вскинул брови Виктор Ильич. – Хочешь сказать, что Юра хочет причинить зло мне? Я же его друг! Во всяком случае, старался им быть.

– Больше дружбы он любил писать, только в творчестве видел смысл жизни. А теперь, видимо, смысл жизни после смерти.

Думаю, Юра не ожидал умереть так рано. В его планы это не входило. Я уверена. Он пишет историю, используя тебя, твоё тело. И таких историй у него пруд пруди. Жажда писательства в нём сильнее здравого смысла. Тем более он не осознаёт бренность тела. Это понятие теперь ему чуждо. И он погубит тебя, да. Я так думаю. Ты должен положить конец безобразию, пока не поздно, пока это только начало.

– Но как? Что я могу?

– Ты говорил, в твой роман вкрапляются моменты из твоей жизни.

Я думаю, это неспроста, это что-то вроде зацепок. Значит, ты не просто бездумный стенографист, ты подсознательно влияешь на историю. Тебе нужно понять – как? И, поняв, попробовать переломить её ход, закончить так, как они заканчивались до появления зловредного стола. Попробуй бороться с ним.

– Я слишком вымотан.

– Вижу, дорогой. Сегодня же закроем музей на… на столько, сколько нужно. Сделаю заявление по телевидению…

– Тебя четвертуют! – вскликнул Виктор Ильич, забыв, что буквально несколько часов назад сам желал закрыть музей.

– Я всё улажу. Не волнуйся об этом.

Ничуть не сомневаясь в своих действиях, Надежда Олеговна поставила в известность администрации музея и города об экстренном прекращении работы музея и закрытии его на технический ремонт.

Что тут началось!

Половина городского муниципалитета встала на уши, вторая половина – на дыбы. Бедную Надежду Олеговну умоляли и заклинали, ей грозили и сулили, но мать Кошмарного Принца осталась тверда как кремень и не изменила решения, пообещав, правда, что постарается уладить все возникшие проблемы в скорые сроки.

Перед самым отлётом Надежда Олеговна помогла Виктору Ильичу закупить продуктов на пару недель. И опечатала музей, заперев в нём родного человека наедине с проклятьем родного сына, предупредив, что поставит (невзирая на возражения смотрителя) пару расторопных секьюрити.

С тяжёлым сердцем она уехала в аэропорт.