Инициация и другие рассказы

Его брови то хмурятся, сдвигаясь к переносице, то поднимаются вверх, на лоб, как будто даже независимо от содержания разговора.

Ищу способы выйти-таки на диалог и меняю формат беседы: перехожу от вопросов к нашим наблюдениям со встреч с его коллегами. Рассказываю, как убедительно один говорил про потребность в прямых иностранных инвестициях в пищевку, другая – про облегчение процедур выдачи лицензий, третий – про проблемы квотирования вылова. И рассуждаю, что, мол, интересная особенность – каждый видит свою проблематику, но никак не стыкует её с контекстом развития других отраслей.

Наш собеседник время от времени выпрямляется в кресле и делает глубокий вдох, как будто собирается сказать что-то, замирает на секунду-другую, но потом выдыхает и снова оседает. Поймал себя на мысли, что я в эти моменты делаю вдохи, выдохи и задержки вместе с ним, как будто мы на пару занимаемся пранаямой.

Задаю очередной вопрос, уже почти не надеясь на внятный ответ: «Как Вы полагаете, в чём причина того, что члены правительства столь по-разному видят себе ситуацию?»

Степан Петрович, кажется, впервые за нашу встречу ловит мой взгляд, и его брови перестают гулять по всему лицу.

Он выпрямляется в кресле и вдруг почти выкрикивает: «Мыться надо чаще, а они не моются!»

В комнате повисает пауза. Довольно длинная. Я чувствую, как мой коллега повернулся ко мне, но переглянуться с ним – значит послать двусмысленный сигнал. Смотрю в глаза собеседнику. В моей голове проносятся различные удивительные картины, но состоятельные гипотезы о связи между отношением к гигиене и уровнем координации членов правительства не рождаются.

При этом я всем телом ощущаю, что сейчас происходит что-то важное.

Произношу ровно, чтобы никого не спугнуть: «Кажется, Вас это беспокоит. Мы можем остановиться на этом поподробнее?» По взгляду Степана Петровича понимаю, что он пытается разобраться в том, насколько я действительно хочу об этом поговорить. Я сам ещё точно не знаю, но делаю самое участливое выражение лица, на которое только способен.

Тогда он медленно произносит: «Весь свой управленческий опыт я воспринял от своего бывшего руководителя в бане.»

То, что баня – это полезно, я, в принципе, и так знал. Но то, что это может быть настолько полезно для эффективной работы правительства – это стало для меня совершеннейшим откровением. Степан Петрович рассказывал, что именно в бане до недавнего времени открыто обсуждались вопросы, которые стыдливо замалчивались на официальных совещаниях.