Инициация и другие рассказы

***

– Ну, читай! – кидаю на стол три страницы, исписанные четверостишиями.

Серёга уже понимает, что проиграл: в противном случае я не выглядел бы таким вальяжным. Берёт листы.

– Ну и почерк у тебя, – ворчит он. Что есть, то есть, почерк у меня не очень.

– Тебе зачитать? – ехидно навожу я справку.

– Не надо, – Серёга читает, периодически одобрительно хмыкая. Он искренний соперник и настоящий друг.

– Твоя взяла, – говорит он, со вздохом откладывая

листы, – ты сколько же всё это писал?

– До пяти утра, – отвечаю я.

– Вряд ли ты так заморочился только для того, чтобы на мне покататься, – Серёга с прищуром смотрит на меня.

– Нет, конечно, – я широко улыбаюсь. Приятно иметь дело с проницательным человеком, – мне просто очень хотелось проверить, смогу ли я это сделать, но без дополнительной мотивации было не собраться. Ну что, поехали?

Paper монстр

В начале 2000-х я являл собой юного бизнес-консультанта, продающего скорее свои время и здравый смысл, чем знания и опыт, ибо последних на тот момент у меня ещё не накопилось.

Мы с моим коллегой Игорем делали проект по оптимизации системы управления зарубежными активами для федеральной конторы Госзагрансобственность.

Игорь был умён, похож повадкой на дуэлянта, сложно устроен, амбициозен и подсознательно конкурировал со мной за лидерство.

Когда мы находились на одной волне, мы понимали друг друга с полуслова, легко играли в пас в сложных задачах, вместе синтезировали виртуозные интеллектуальные построения и были просто командой мечты.

Когда же он был со мной не согласен или ему не хватало масштаба деятельности (а это тоже была не редкость), он мучился ужасно, играл желваками и, расхаживая по своему кабинету, восклицал «Хорошо!» с интонацией «Ну попадись мне!». Эта привычка, кстати, перешла мне от него в наследство.

В те времена мы были веселы, беспечны и отличались богатым воображением.

Окрылённые тем, что за целый день мы (как нам казалось) не наговорили глупостей милым людям со стальными глазами офицеров внешней разведки, мы расслабленно ожидали итоговой аудиенции в московской приёмной их большого босса.

В углу приёмной были сложены в кучу штук сорок коробок, на которых была нарисована какая-то страшная, насколько я помню, зелёная рожа и написано «Paper Monster».

Если бы мы не беседовали много часов с сотрудниками этого предприятия, мы могли бы подумать, что это коробки с плюшевыми гоблинами или лепреконами.