Сапфировый кондор. Детективно-политический трактат

Его ждали дома жена и маленькая дочь, снайпер выстрелил, когда он заходил в подъезд. Я продолжил его работу, и виновные были засажены за решетку. Мне тоже несколько раз угрожали, подсылали коренастых особей, тыкавших мне кастетами в лицо… Но я твердо знал, чего хочу добиться, поэтому двигался к цели, несмотря ни на что… Сейчас моя цель – это Люстон Феррантос. Возможно, эта напористость меня когда-нибудь погубит, но без стремления к цели я погибну еще раньше, поскольку потеряю смысл своего существования на нашей непростой планете…

– О, какие философские рассуждения! Мне сразу показалось, при первой же встрече, что вы не обычный журналист, не просто типичный искатель сенсационных материалов, озабоченный лишь рейтингами своего издания.

– Я постараюсь. Хотя быть осмотрительным в моем случае – все равно, что плыть среди крокодилов по Амазонке, осторожно поглядывая по сторонам.

– Ну бывали случаи, когда людям при этом удавалось выжить!

В это мгновение серебристый «Форд» выскочил прямо перед машиной Линста и резко встал посреди дороги. Карбиц выскочил и, размахивая своим «глоком», гордостью австрийской армии, направился к «Фольксвагену».

– Так, оба вышли из машины, руки за голову! – скомандовал он с радостной злостью.

Виктор с Джаспером подчинились и встали перед ним с поднятыми и собранными за шеей в замок руками.

– Сейчас приедут мои помощники, и вы отправитесь в одно надежное место… После этого вам уже не придется скрываться от нас по всему городу. Если ты, журналюга, – Никсон подошел ближе к Касатину. – Сам поймешь, что копать тут бессмысленно, то уедешь в свою Сибирь и больше сюда не сунешься! Если не поймешь – отправят на историческую родину ногами вперед. Усек?

– Да, очень вразумительное объяснение.

– Не нарывайся, грязекопатель! Будешь язвить – проедусь тебе по печени, надолго запомнишь.

– Печень у меня крепкая, врачи даже завидовали.

– Ну больше завидовать не будут, не сомневайся! – прорычал Карбиц, сплюнул в сторону и врезал журналисту по левой скуле. Тот еле устоял на ногах. Редактор боязливо наблюдал за происходящим. Он куда лучше Касатина знал, на что способны эти люди, поэтому со страхом готовил себя к самому худшему.