Гарнизон рассеченной скалы

Он был спокоен внутренне, но сердце отбивало не свойственный ему такт. Нужно было немного выждать.

– Почему ты так странно смотришь на меня? – спросила жрица.

– Я бы сказал, что ты слишком красива для убийцы. Как-то не вяжется, – пояснил он.

– Сестрой милосердия может стать далеко не каждая женщина. Отбирают лишь лучших. Самых красивых, сильных и волевых. Мы держим свои тела и души в чистоте и строгости. Ибо помыслы наши должны быть чисты, дабы сомнения не туманили разум.

– Интересная концепция… – тень сарказма промелькнула в его голосе.

– Желаешь взглянуть? – Ками мягко шагнула навстречу и сбросила балахон до локтей, открывая свое мускулистое тело на обозрение.

Душой она не кривила. Имея немалый рост, дева сия обладала развитой, гармоничной мускулатурой. Ее скромная выпирающая грудь и промежность были прикрыты лишь кожаной перевязью, которая опоясывала ее тело вместо одежды, скрепляясь на пересечениях потертыми стальными кольцами. Черная кожа сего одеяния резко контрастировала с ее собственной, мертвенно бледной кожей.

На широком ремне вдоль бедра крепились разъемные ножны с клинком, весьма удобные для скрытого ношения. Для того чтобы нанести внезапный удар оружие из них полностью доставать было не нужно. Такие вещички больше подходят наемным убийцам нежели жрице милосердия.

– Не передумал? – она слегка улыбнулась. – Я могу даровать покой в нежных объятиях.

– Ага… – Ольгерд слегка покраснел. – Так тоже можно?

– Ну конечно! – оживилась она. – Поверь, это бывает весьма приятно.

– Гм… отдать душу богам на пике экстаза, конечно поэтично, но я воздержусь, если вы не против.

– Жаль… – она натянуто улыбнулась. – Твое право, чужеземец.

Накинув свой балахон обратно жрица еще пару секунд стояла у него над душой, в надежде что Ольгерд передумает. Поняв, что этого не будет, она вернулась к небольшому церемониальному столу и продолжила прерванные стражей занятия. Снова пахнуло пряными благовониями, по клетке пополз сизоватый густой дымок.

Прошло больше часа.

Кира так и не объявилась. Эхо подземелий донесло до слуха далекие отзвуки голосов и топот ног. Интонации были резкие, рваные, слова неразборчивы. Но в сыром затхлом воздухе повисла тревога. Шум приближался. Ольгерд покосился на жрицу, но та лишь пожала плечами. Похоже она и правда будет хранить нейтралитет… Минут через семь тяжелая дубовая дверь резко отворились и в зал хлынули воины в красных плащах. Громко топая по ступеням, они спустились вниз и окружили клетку.