Дыхание разума

Берг принялся рассуждать о доверии, называя его великой общественной целью, что пока Артур должен только достигнуть этой возможности, а пока придется побыть в неведении и темноте. В одно движение руками Клауса и мешок оказался на голове у Артура.

Он назвал парня своей надеждой для достижения целей, но пока не прошедшим ступени проверки, после этого резко дернул за тесьму, стягивая горловину мешка. От распыленного в мешке неизвестного вещества фон Кланке почувствовал, как засвербело в носу, он мгновенно вспотел, от выступившей на лбу и лице испарины ткань прилипла, но несмотря на плотный бархат, дыхание не стало затруднительным.

Сознание медленно уплывало от Артура, голос Берга, отдававшего приказы водителю, показался далеким и спустя пять минут парень крепко спал, отклонившись головой назад на мягкие подушки.

Фон Кланке пришел в себя от сильной тряски, от нахлынувшего страха из-за того, что перед глазами стояла непроглядная тьма, он закричал что-то нечленораздельное.

Чья-то рука резко сдернула с головы мешок, лапища телохранителя Берга, склонившегося над парнем через открытую дверь стоящего автомобиля, похлопала парня по щекам, а затем в одно движение вытащила из салона на воздух.

– А где Клаус? – Забормотал фон Кланке.

– Позже увидишь, – телохранитель подталкивал молодого ученого ко входу в здание.

На сером безликом строении с тёмными не просматриваемыми с улицы окнами, не было ни одной вывески или указателя. Артур не понимал где находится, не осознавал зачем его сюда привезли, но подчинился грубой силе, самостоятельно открыл тяжелую дверь и вошел в дом.

Он стоял в полутемном холле, прислонившись спиной к холодной двери, мозаичный пол из чёрных и белых плиток уходил вперед в темноту коридора со стенами выкрашенными черной краской. Спустя несколько минут в коридоре зажегся свет, теперь стало понятно, что стены окрашены чередующимися полосами красного и черного цвета. Густой вибрирующий голос, словно из подземелья потребовал: «Иди вперед!».

Фон Кланке сделал первые осторожные шаги, он старался не прикасаться к красным полосам, словно опасаясь испачкаться в крови, из-за постепенно сужающегося прохода это становилось сделать все сложнее и сложнее. В двадцати метрах от того места, где он остановился, коридор расширялся выпуклостями слева и справа, а по центру алым цветом выделялась одностворчатая гладкая дверь без ручки и замочной скважины.