Патоген Вечности

– Примерно в пятидесятые годы состоялась международная экспедиция, – вспомнил Родинов, в ней принимали участие молодые ученые Акимов с Тихониным. Мне Александр Иванович рассказывал, как боевики из ордена Линия крови попытались уничтожить всех участников экспедиции.

– Магистр и высшие эрархи ордена того времени, придерживались жестких правил, но сейчас мы изменились. – Глаза бессмертного сверкнули праведным гневом. – В ту пору существовал единственный принцип – уничтожить всех, кто мог хотя бы прикоснуться к тайне жизни.

– Не измените ли вы свои принципы также легко, как убивали невиновных в прошлом? – Голос Родинова вновь обрел жесткость.

– Прошлое, как грозовая туча, будет долго нависать над нами. – Чувствовалось, что Майлз собирается завершить общение. – Людей, оставшихся в пещере было решено не трогать, тем более будущее показало нашу правоту. Ученые, работавшие на Ewigkeit, были уничтожены, но наши эрархи сожалеют только об одном, священные омфалы с указанием куда следовать дальше уже у оккультистов вечности.

– После гибели большинства участников экспедиции, наиболее важную часть найденного в турецких горах, удалось вывезти в Советский Союз.

– Да, это известный факт, – подтвердил Гарри, – но вчера из вашего хранилища похищен омфал с надписями, что не сработала даже ваша превосходная система сигнализации, а остальное из той экспедиции – разбито. Ждите следующий шаг нацистов из Ewigkeit, скоро поступит сообщение в средствах массовой информации, об открытии века – обнаружении в Египте захоронения фараона новой династии.

Родинов хотел что-то спросить, но расслышал, как позади остановился автомобиль, Майлз, оборвал свой рассказ и не позволил задать вопросы, он раскрыл заднюю дверь за передним пассажирским местом и забрался в салон. Когда автомобиль объехал посторонившегося Дмитрия, стекло опустилось и из окна высунулась рука Гарри с прощальным жестом. Родинов вернулся домой в состоянии глубокой задумчивости, мысленно он рассуждал об предсказании Майлза об обнаружении гробницы, хотя понимал, что захоронение фараона Эхнатона открыто еще в конце девятнадцатого века Алессандром Барсанти.

Димочка, очнись! – Попыталась мягким голосом пробудить мужа от его бессловесного разговора с самим собой, блуждающего взгляда, несмотря на заставленный различными яствами стол, накрытый в просторной кухне.

– Ничего не может сравниться с нашим праздником обретения счастья.