Источник вечной жизни

– Я очень благодарен вам, – Дмитрий взял папку, но потом спохватился, – Николай Фёдорович, сколько я вам должен за выполненную работу?

– За эту часть поисков меня устроит пятьдесят тысяч рублей, – спокойно сообщил Николай Фёдорович, – предположу, что этих сведений может оказаться недостаточно, поэтому звоните мне в любое время.

Дмитрий передал названную сумму, а после мужчины поднялись из-за столика, пожали руки и распрощались. Дмитрий направился в свой номер, чтобы изучить материалы, переданные Жито.

Настроение Дмитрия существенно улучшилось, ожидание, казавшееся бесконечным, завершилось, наступило время активных действий.

***

Совещание закончилось, члены правления Восточно-Сибирского Инвестиционного банка стали расходиться, председатель правления Александр Матвеевич Шарий поднялся со своего кресла и подошел к окну.

– Саша, мы с тобой дружим уже более двадцати лет, но вчера, когда ты меня встретил в аэропорту, я почувствовал, что тебя что-то гложет, – заметил оставшийся в зале совещаний главный акционер банка Сергей Семёнович Поляков.

– Серёжа, ты прав, на протяжении нескольких недель я постоянно ощущаю беспокойство, – Шарий прижался лбом к холодному стеклу, – оно наваливается на меня каждую ночь и не даёт мне спокойно заснуть, а когда я в кошмарах просыпаюсь, то не могу ничего вспомнить и дать себе какое-либо внятное объяснение.

– Может ты просто устал? – Предположил Поляков, – с финансовой стороны наше дело процветает, может быть у тебя переживания не связаны с работой.

Сергей, помнишь, я рассказал тебе про своего отца, – продолжал рассуждать Шарий, не слыша своего друга. – Отец был преданным членом ВКП(б), это не помешало, по лживому доносу какого-то мерзавца, попасть под пресс НКВД и пройти все круги ада ГУЛАГа.

Поляков не стал больше задавать никаких вопросов своему другу, понимая, что Александр Матвеевич погружен в меланхолические воспоминания о своём отце.

– После многих лет мытарства по различным лагерям, мой отец Матвей Фомич Шарий был отправлен на спецпоселение в Новосибирской области, – Александр Матвеевич отошёл от окна и занял ближайшее кресло.

Отец много рассказывал мне о политических заключённых, о тяжёлой полуголодной жизни с иллюзорной свободой поселенца. Знаешь, Сергей, чем старше я становлюсь, тем более явственно вспоминаю и представляю события из рассказов моего отца. Всю свою жизнь он вёл дневник и во время заключения в ГУЛАГе, и на спецпоселении, и после.