Последний отсчёт

Древний храм наполнился бесноватыми криками, кто-то громко вопрошал о дате взрывов, только небольшая группа бессмертных из неоконсерваторов молча продолжала сидеть на своих местах. С торжеством во взоре Многоликий осмотрел весь амфитеатр, вновь обошел подиум, спустился на арену и твердым шагом добрался до своего трона, предоставляя возможность верховным эрархам провести последнюю службу, как требовал ритуал тысячелетних сборов.

Прошло несколько дней, как закончился последний за тысячелетие ритуальный сбор ордена, Великий Магистр решил не покидать остров до окончания последнего отсчета, когда подрыв заряда, оставленного в лаборатории, распылит его на фотоны.

В сопровождении верных князей он бесцельно бродил по парковой территории храма, вспоминая разные периоды своего существования. В середине первого века новой эры, Многоликий носил имя римского патриция Анния Винициана, в то время он находился в подчинении второго эрарха ордена бессмертных, открывшего секрет смены лица.

Многоликий поднялся на верхний ярус цитадели, он стоял перед небольшой почерневшей кованной дверью, служившей когда-то проходом защитников крепости для наблюдения за приближающимся врагом по штормящему морю. Многоликий легким движением руки приказал князьям, замершим позади, распахнуть дверь, сам он не сдвинулся с места, погруженный в воспоминания о Римской империи времен императора Нерона.

Князья ловко вскрыли старинный замок, с лязгом сняли засов и молча расступились, пропуская влажный прохладный воздух, что ворвался в каземат цитадели.

Вздрогнув от напора ветра, Великий Магистр нагнулся и вышел из цитадели на ровную площадку. Буйство природы поразило Многоликого, слева и справа за скальную породу цеплялись какие-то зеленые растения, приспособившиеся к суровым условиям. Впереди его взору открылось бесконечное бушующее море, сливающееся с небом, затянутым темно-фиолетовыми облаками. Среди всего этого безумия грядущей бури, по небу носились большие птицы, то что-то тревожно выкрикивающие, то бросающиеся в волны штормящего моря.

Бессмертный несколько раз шагнул вперед от дверного проема цитадели, у небольшой овальной каменной площадки не было ограждения или природного бруствера. Еще никогда не приходившая в его сознание мысль о живой планете, запульсировала болью в виске. “Если эти создания – растения, птицы, животные, так цепляются за жизнь, то зачем ее сокрушать?” – прошептал Многоликий.