Хроники Гвинлика, речного эльфа из уютного дома под одним из мостов Кренгольма

– Где сегодня самые вкусные мухи – с северной или с южной стороны острова? – неожиданно спросило ее существо с длинными ушами, с высоким цилиндром на голове и с травинкой в зубах.

От столь простого вопроса глазки Ингуши стали еще более выпученными, и она сердито квакнула:

– В старые добрые времена все приличные создания всегда здоровались и представлялись для начала беседы.

– Я уже три минуты подряд это делаю, устал уже цилиндр снимать, – сказал Гвинлик. – Ваше жабоподобие изволит слишком уж расслабиться на солнце и ничего не видит и не слышит.

– Жабоподобие? – Инга раздулась вдвое от обиды. – Да я самая настоящая жаба, и подобием себя или кого-то другого я быть не могу. – И возмущение ее настолько затмило место, которое ограниченно занимал разум, что она немедленно плюнула в сторону Гвинлика раз пять самыми ядовитыми слюнями, которые у нее только были.

Но Эмегрим жил долго и видел многое, а про яд жабы миноги ему говорили уже давно. Так что он немедленно спрятался за борт лодки с другой стороны и благоразумно отплыл подальше от острова.

Но вопли жабы преследовали его еще долго. И хотя про Ингу эльф слышал не в первый раз, но, что она переселилась на остров на реке, было новостью, хотя и не слишком занятной.

– Все. Это война! – решила Инга и обрадовалась, ибо давно не было у нее доброй соседской вражды, а без этого ее жизнь была не совсем полной и лишена части смысла.

И она немедленно приступила к созданию боевого плота, собираясь во всеоружии к ответному визиту.

– Слышала я, что живет эльф поблизости, значит, пора нагрянуть в гости, – решила Инга, надевая ожерелье вражды и корону величия. В путь!

Гвинлик плыл обратно в лодке вверх по течению. Внезапно у него возникло смутное ощущение, что во время разговора с жабой он упустил одну важную деталь. Как следует подумав, он понял, что магическое поле вокруг острова изменилось и стало более зловещим, чем когда-либо было.

Как Гвинлик выступал в роли вождя

Отношения речного эльфа Гвинлика Брандлейфа Эмегрима с воронами, живущими на острове, всегда были своеобразными.

Надо сказать, что вороны вносили в его жизнь постоянную радость и постоянную печаль. Нет, конечно, по отдельности каждая ворона – это умная и приятная в общении птица, но когда их десять – это уже агрессивная группа террористов, а когда их сотни – это конфликтующие кланы мафии. А договориться о чем-то между собой и для десяти ворон большая проблема.