Завтра начинается вчера

Сантос и Вахо, воспитанники одного интерната, были друзьями с детства. Волею творящих судьбу, они оказались разбросаны по разным континентам, но ни на секунду не прерывали возникшей в далеком детстве привязанности. И не на миг, не изменяли, выработанному еще тогда, в далеком детстве и позже скрепленному кровью, собственному кодексу. Правила этого кодекса были просты и недвусмысленны: – «Защищай слабых, прикрывай друга, люби женщин и береги детей. А главное, ни когда не сдавайся». Они непреклонно следовали, этому по детски наивному, но благородному кодексу.

И когда было тяжело Сантосу, Вахо отделенный от него тысячами километров пространства, умудрялся помочь. А когда легионеры схватили Вахо, Сантос поставил на уши все Сопротивление и организовал полуторамиллионный бунт, чтобы освободить друга. Джойс знал об этой нерушимой дружбе, знал об их кодексе, и ценил этих региональных лидеров, за то, что в любой момент, мог закрыть ими самые слабые места в Сопротивлении, которые, как и в любом социо – политическом конгломерате, имели место быть.

– Это бессмысленно, – сказал Джойс.

– У Вас нет оружия, а по энергооснащенности любой тяжелый штурмовик Легиона превзойдет и десяток стратопланов.

– По энергооснащенности – да, по маневренности – нет, отрезал Дон Сантос.

– Да и оружие у меня есть – заверил, тяжело вздохнув Вахо.

– А у тебя? – спросил Джойс, взглянув в сторону Сантоса.

– Эст, эст, – передразнивая акцент друга, улыбнувшись, ответил Сантос.

Джойс понимал, что эти двое обрекли себя смерти.

И глядя в открытые, честные и как-то по особенному светлые лица, знал, что своего решения они не изменят.

– Ни когда не сдавайся друг. Так? – спросил Сантос.

– Ни когда, – подтвердил Вахо. Оба вышли на середину бункера и в прощальном приветствии подняли сжатые в замок руки. Присутствующие поднялись и с глубоким почтением повторили этот прощальный жест.

– Старт через семь минут после нас, – уточнил Вахо и вместе с Сантосом, быстро вышел в боковую галерею, ведущую к стратопланам.

Два спортивных стратоплана яркими метеорами прорезали небо Арктики. На экране Вахо серебристыми каплями загорелись штурмовики Легиона. Пока они были еще слишком далеко, еще, где то в стратосфере над континентом. Вахо не строил иллюзий, ни какой, даже переоборудованный, как у него и Сантоса стратоплан, не сравниться по боевым характеристикам со штурмовиком Легиона. Расчет был, на хитрость, наглость и боевую злость.