Подлинная история сталкера Француза. Книга первая. Нет правды на земле…

Нога страшно болела и не давала спать. Подремать позволяли лишь таблетки димедрола, на которые док оказался по-кулацки скуп:

– Обойдёшься, так привыкай спать. Ишь, барин нашёлся!

Недельку спустя он прислал сталкера восточной наружности по прозвищу Кореец, знающего иглоукалывание. Рослый, ноги колесом, «народный целитель» со следами старого обширного ожога во всю правую щёку появлялся в кубрике больного после обеда, не спеша скручивал с его ноги длиннющий бинт гипсовой лангеты, деловито втыкал в освободившуюся израненную плоть иглы с цветными нитяными колпачками и монотонно и безучастно, словно робот, вопрошал со страшным азиатским акцентом:

– Твоя чувствовать? А здеся чувствовать? А здеся?.

.

Далеко не сразу, но нога, до того совершенно одеревеневшая как чурбак, понемногу начала чувствовать себя «здеся».

***

Глубокая октябрьская ночь… Над дверью комнаты лазарета мерно тикают старинные ходики. Циферблат – в виде морды чёрно-белой кошки, вместо усов – стрелки, а глаза в такт маятнику мечутся вправо-влево, вправо-влево – тик-так, тик-так… Лёха, лёжа на койке, в тысячный раз пялится на них и на бесчисленное множество надписей по стенам и даже на потолке типа: «Здесь был Вася.

Кременчуг. 2016». На улице, он слышал от местных, буйствует ветер и дождь со снегом. Вдруг дверь приоткрылась, не показав ни души, а мгновение спустя Француз вздрогнул, обнаружив в ногах глуповато улыбающуюся беззубым ртом округлую рожу светловолосого небритого мужика, от которого пахнуло такой смесью давно не стираного белья, немытого тела и ещё Бог знает чего, что больной чуть не задохнулся.

– Слыс, земляцёк, кулевом не богат? Не угостис?

– Нет, нет! Накрылось моё курево медным тазом, когда мыкался по болотам, за Периметром, – замахал руками больной. – Самого бы кто угостил, а то уши пухнут! А ты чего там?

– Да ног у меня нет… – услышал он печальное эхо снова пропавшего за кроватью разочарованного инвалида.

Проводив взглядом замешкавшееся в дверях седалище калеки, который на карачках неловко протиснулся в коридор, волоча за культяшками замызганные пустые штанины, Француз уставился в тусклую лампочку на потолке и, с грустью перебирая последние события, незаметно для себя уснул.

***

Узнав, что дела раненого пошли на поправку, его осчастливил своим визитом сам хозяин Бункера.