Хозяин Вселенной

Да, действительно подросли крылышки… Пройдёт совсем немного времени, и кожица эта потеряет свою гладкость – полезут из неё острые иглы, разворачиваясь в роскошные маховые перья, и эти трогательные культяпки обретут упругую прочность и мощь…

– Тут чешется? – я старательно чешу в подкрыльевых ямках, очень схожих с маленькими вторыми подмышками.

– Да! И везде! – дочура подставляет себя ласковым папиным рукам. Я глажу её, ласкаю. Нет слов, как мне хорошо. Нет слов, как нам троим хорошо.

– Теперь маму! – великодушно заявляет Мауна, насытившись наконец папиными ласками. – Ей тоже хочется!

Я поперхнулся, закашлялся. Вообще-то пора бы уже и привыкнуть – ребёнок растёт, уловить открытые мысли и желания на таком расстоянии для нашей дочери теперь как нечего делать…

– Спасибо, доча, – в глазах жены пляшет смех. – Ты очень добра и деликатна.

– И ещё я красивая! – дополняет список собственных достоинств дочура.

– Ну безусловно! – отвечаю я, для пущей искренности округлив глаза.

– Чай пить никто больше не желает? – спрашивает Ирочка, и, не дождавшись ответа, щёлкает пальцами. – Домовой, явись!

– Я пойду в ту комнату и буду смотреть сказку про Розовые пёрышки, пока вы тут занимаетесь своим сексом, – выдаёт дочь, вставая из-за стола. Я медленно хлопаю глазами. Да, тут уже деликатность – не то слово…

– Мауна, не всё, что думаешь, следует говорить вслух, – кажется, теперь и Ирочка озадачена всерьёз размерами детской деликатности.

– Но ведь ты всё равно поймёшь мои мысли, мама, – невинный взгляд девочки не оставляет места подозрениям насчёт злого умысла и без всякой телепатии. – И даже бабушка с дедушкой делают это, и не стесняются. И дядя Фью с тётей Лоа, и тётя Иуна с дядей Кеа, и все-все-все! Когда я вырасту, выйду замуж и тоже буду!

Закончив изложение своего видения вопроса, дочура покидает нас, оставляя осмысливать сказанное.

«Всё, Рома? – в её глазищах бесится, пляшет смех. – «Добро» получено, и вообще, указания контролёра ситуации положено исполнять немедленно и беспрекословно».

И мы разом валимся друг на друга от хохота.

Тихо, как тихо в доме… Разумеется, ангелы не люди, и не бывает здесь полуночных пьяных гулянок с топотом и уханьем, с порванными от усердия гармонями и переломанной мебелью.