30 июня

Так мы можем крутиться на орбите хоть год. Дай разрешение на высадку нашей группы. Скрытную, само собой, я не говорю о прямом контакте. Пойми, нам надо всё видеть.

– Есть телезонды.

– Это не то. Мы должны почувствовать планету.

– Нет, я сказал! Ещё вопросы?

– Грызун-норушник!

– От грызуна слышу! Всё, свободен!

Иахрр повернулся и пошёл по коридору пружинистой походкой потомственного лесного хищника, и только хвост хлестал направо-налево, выдавая крайнее возмущение. Капитан проводил его взглядом, покуда фигура не скрылась за поворотом плавно изогнутого по дуге коридора.

Вздохнул совсем по-человечески, перевёл взгляд на стену, за неуловимо-тонкой гранью которой плавал гигантский шар планеты. Щёлчок пальцев, и стена восстановила свою полуметровую нерушимую броню – погас экран.

* * *

На чердаке дачи было темно – хоть глаз выколи – пахло прошлогодними яблоками, сухой полынью и кошками. У широко распахнутого чердачного окна мрак был чуть пожиже, там угадывалось какое-то шевеление.

Внезапно неярко вспыхнул электрический фонарик, явно с сильно севшими батарейками, выхватив из темноты неясную худую фигуру, склонившуюся над планшетом с какими-то записями.

Борис Переверзев, студент второго курса Московского университета, был астрономом по призванию. Да, пришлось идти учиться на инженера, отец настоял. Всё верно, конечно – любая профессия должна кормить, и желательно хорошо кормить. Ну что это за профессия – астроном… Весьма скромное казённое жалованье, и никаких тебе жизненных перспектив.

Сиди в темноте за трубой до самой пенсии, если не до смерти. А девушки, между прочим, весьма уважают богатых. Женатый же человек вообще обязан…

Борис вздохнул. Всё правильно, всё верно. Отец прав. Да вот только сердце Бориса принадлежало звёздам. Нет, против девушек Борис ничего не имел, наоборот. И против женитьбы тоже в принципе не возражал. Все женятся, отчего же… Но в глубине души он знал: если жизнь поставит его перед таким выбором, он выберет звёзды.

Закончив записывать, Борис погасил фонарик – тот уже еле светил, тусклым красноватым светом – и снова припал к окуляру трубы. С этим инструментом ему просто сказочно повезло. Пятидюймовый рефрактор, обьектив – триплет Кука, цейссовская работа… Чего ещё желать? И почти даром, потому как приятель срочно распродавал ненужный хлам, дядино наследство. Борис усмехнулся, вспоминая. Как всё-таки по-разному мыслят люди.