Последний корабль в Бессмертные земли

Лопата, топор, пила… отличная универсальная ручная пила из модифицированного вольфрама с эльборовым покрытием, способная пилить даже гранит… ножи, катушка тонкой проволоки, верёвка… вечная зажигалка… тяжёлый цилиндр деструктора, способный разрушать любую каменную твердь… серебристая фляжка опреснителя-очистителя воды – достаточно погрузить её в море, и вскоре сосуд окажется полон чистой пресной воды… а эта вот тяжёлая плоская коробка – пищевой синтезатор. Незаменимая вещь – загружаешь любую органику, лучше всего древесину, и на выходе через сутки получаешь брикет пищемассы.

Ад-Амм усмехнулся, погладил коробку и отложил. Синтезатор – это хорошо, это очень хорошо. Просто отлично. Однако не это главное.

Охотник осторожно взял в руки тускло отсвечивающую тёмно-зелёным вещь, даже на неискушённый дикарский взгляд выглядевшую хищно. Вот оно, главное. Без лучемёта им вдвоём не прожить. Без лучемёта все остальные вещи теряют смысл.

– Ты чего? – Почувствовав озабоченность мужа, Э-Уа мягко прильнула, ласкаясь.

Дикий вой и хохот раздался неподалёку, и тотчас ему ответили. Ещё, ещё!

– Гиены… – сухим шелестящим шёпотом проговорила девочка.

А мерзкие твари уже выходили из кустов, неторопливо, даже лениво как-то беря добычу в полукольцо. Вожак насмешливо скалил клыки – матёрый зверь уже понял, что двуногих только двое, и одна из них самочка – итого один враг…

Охотник встал во весь рост, хищно скалясь. Маленький световой зайчик скакнул по груди вожака, остановился между глаз.

Череп могучего зверя разлетелся вдребезги, взорвавшись изнутри. Остальные гиены замерли от неожиданности, не в силах сообразить, что случилось.

Вторую тварь постигла та же участь. Уцелевшие с визгом и воем устремились в кусты. Тёмным звериным мозгам не по силам понять, что именно случилось, но брызги мозгов и крови сородичей ясно давали понять – бегом отсюда и как можно дальше!

– Уфф… – судорожно выдохнула девочка, прижимаясь к ногам мужа.

– Нет, Э-Уа. – Мужчина разглядывал счётчик зарядов. – Тут было сто двадцать восемь зарядов. Теперь сто двадцать шесть.

Они встретились взглядом.

– Это длина нашей жизни, Э-Уа. Сто двадцать шесть зарядов. Наша жизнь и жизнь наших детей.

* * *

Кряжистые сосны, изломанные ветрами, росли здесь почти у кромки воды. Сейчас сосны дружно шумели, выражая возмущение.