Прошедшая сквозь небеса

Большинство храмов бон были захвачены и разрушены, но этот оплот старой веры никто так и не сумел взять. Он был заброшен позже, когда люди вконец перестали верить в прежних богов. Никто из ныне живущих людей уже не помнил про древнюю обитель, схоронившуюся в отрогах тибетских гор.

Одетый в свитер грубой вязки и полинялые дешёвые джинсы, в архаического вида верёвочных сандалиях на босу ногу старик стоял и смотрел сквозь узкую бойницу, оставленную в мощной стене монастыря. Если долго приглядываться, можно было заметить, что далёкие горы чуть заметно дрожат, как будто в знойном мареве.

Впрочем, беглый человеческий взгляд вряд ли уловил бы это дрожание – купол маскирующего поля, скрывавшего обитель, был достаточно широк. А со стороны гор невозможно заметить вообще ничего, даже в самый сильный бинокль. Всё, что увидит наблюдатель – иззубренные неприступные скалы, куда отродясь не ступала нога человека, заросли горных лесов, растущих на почти отвесных склонах… Идеальное место для тайной обители, и не только людской.

Холодный ветер свистел в бойницах, но здесь, возле самой стены, яркое горное солнце жарило вовсю. Лежать на тёплых каменных плитах было приятно, и громадный старый пёс, вздохнув, уронил голову на вытянутые вперёд лапы и закрыл глаза. Как хорошо… тихо… и хозяин рядом…

Словно почувствовав нехитрые звериные эмоции, старик присел возле собаки, щуря и без того узкие глаза, принялся чесать своего четвероногого друга за ухом. Пёс от удовольствия начал еле слышно поскуливать, и в этот момент в воздухе возник новый звук – словно захлопала крыльями очень большая птица.

Воздух во дворике вскипел, запузырился, и в шести шагах от старика с собакой возникла небольшая изящная фигурка мальчугана с серебряными волосами – ни дать ни взять сказочный Маленький Принц – складывавшая огромные бело-радужные крылья.

– Как прогулка? – чуть улыбнулся новоприбывшему старик, очевидно, нимало не смущённый явлением ангела во плоти.

– Прогулка? Нормально прогулка… – неожиданно сильным грудным голосом отозвался ангел.

По-китайски он говорил так чисто, словно родился коренным ханьцем в самом сердце Поднебесной. Постояв немного у бойницы, ангел сел, и тоже запустил пальцы в густую шерсть. Пёс лишь приоткрыл один глаз, не выказав ни малейшего недовольства.

– Ты сильно расстроен, Элу, – старый Хранитель перестал улыбаться. – Так нельзя. Гнев и печаль туманят разум и умножают ошибки.

– Я порой даже завидую тебе, По-Цэрин, – ангел чуть улыбнулся.