Продолжение следует

Вот интересно, почему при разговоре на своем языке ангелы поют и щебечут, а смеются почти по-человечески?

Нас окружают. Чья-то рука касается меня, и вдруг по спине гулко хлопает чужое крыло, так, что я вздрагиваю от неожиданности.

– А это мой брат, Взлетающий на рассвете, – глаза Ирочки смеются. – В детстве он мечтал стать учителем, но близкое общение со мной подорвало его веру в свои силы, и он нашел себе работенку попроще. Он у нас ученый, физик-теоретик.

Взлетающий на рассвете – а звучит-то как вроде Фью… Нет, определенно дед Иваныч окрестил бы его Федей.

Точно.

«Ну ты же не дед» – Ирочка смеется уже вслух.

– Будем знакомы. Ты отчаянный парень, Победивший Бурю, если решился связать свою судьбу с этой вот вертлявой хохотушкой.

– А где Иуна? – это моя жена.

– А Иуна не смогла. Они сейчас на экскурсии на Побережье Грез, и ребятишек не на кого оставить. Да ты и сама могла бы услышать. Отвыкла?

– Точно, отвыкла, – смеется Ирочка.

Меня снова касается чья-то рука. Бабушка, так похожая на мою ненаглядную, смотрит мне прямо в глаза.

Сияющая, затягивающая бездна. Нет, совсем она не похожа на Ирочку – у моей жены никогда не бывало вот такого взгляда, мудрого, погружающегося в самые недра души. Даже у мамы Маши взгляд попроще, правда. Но я твердо выдерживаю этот взгляд. Мне нечего стесняться, вот что.

– Так вот ты какой, оказывается. Ничего, вполне.

Ну еще бы. Это мама Маша постаралась. Плюс ваша академия наук в придачу.

– Я не про это, – бабушка проводит пальцем по моим ребрам.

 – Это – всего лишь оболочка, дело наживное и в случае чего поправимое. Главное, что у тебя тут, – она легонько щелкнула меня по лбу. – Душа и ум, только они и имеют значение.

Она поворачивается к моей жене.

– Пригласишь ли ты нас завтра, Иолла?

– А куда она денется? – смеется братец.

* * *

Транспортный кокон летит в верхней стратосфере, уже на самой границе с космосом. Громадный бок планеты круглится под нами, белеют пятна облаков, правее тугой спиралью свернулся циклон.

А над нами горят мириады острых, немигающих звезд, и даже неистовое солнце не может потушить их своим сиянием.

Ирочка прижимается, ее крыло ложится мне на спину. Господи, хорошо-то как…

– Вот ты и в Раю, – улыбается моя жена, – Как тебе?

Однако я не улыбаюсь в ответ. Эта фраза… Перед глазами стоит видение – Ирочка прыгает по разлинованному мелом асфальту. Смеющиеся глаза, становящиеся вдруг бессмысленными, и она нелепо оседает, и я не могу ее удержать.