Продолжение следует

Живые пока еще люди, прибитые к мертвому дереву грубыми железными гвоздями, больше напоминающими железнодорожные костыли.

– Скажи. Скажи мне. Разве ничего нельзя было сделать?

Уот смотрит мне в глаза пронзительно и ясно, и я вдруг отчетливо понимаю: вот сейчас, в этот момент, решается – смогу ли я работать в этой конторе, или мне придется переходить в садоводы-лесоводы.

– Можно. Вот для него конкретно, для него одного. А как быть с десятками тысяч распятых вдоль Аппиевой дороги? И с сотнями тысяч других? И с миллионами, нет, к тому времени уже десятками миллионов рабов? Которых вскоре должно было стать сотни миллионов?

– Я понял, – медленно говорю я.

Его взгляд внезапно погасает, он смотрит в землю.

– Но тогдашнему координатору, контролировавшему Восточное Средиземноморье, все-таки удалось для него кое-что сделать.

На экране глубокая, безлунная средиземноморская ночь, черная, как чернила. На землю тихо, неслышно опускается планетарный катер, возникший будто из мрака.

Нет, это еще не современный транспортный кокон, невидимый и неощутимый, но все-таки на этой древней машине уже стоит оптическая маскировка, позволяющая летать, не опасаясь любопытных, но невооруженных глаз аборигенов.

Сидящий у входа человек в рваной хламиде уже заснул крепким сном. Из катера по раскрытому пандусу выходят ангелы – один, два, три… Четверо. Входят в грот, в глубине которого покоится тело, завернутое в грубый плащ.

Берутся вчетвером, несут убитого к своему ковчегу. Легко несут, без натуги. Ангелы только выглядят маленькими и хрупкими.

– Почему они не используют роботов? – спрашиваю я.

– Потому что, – и по тону ответа я понимаю, что опять ляпнул…

Катер устремляется вверх, растворяется в небе. Конечно, хорошо бы оставить здесь муляж, но сделать его не успели…

И снова на экране мелькают кадры – тело, покоящееся в жидком гелии. Светятся экраны, на экранах мелькают какие-то значки, образы… Группа ангелов спорит, один даже руками размахивает.

Нет, восстановить тело можно, но стоит ли? Да, я за то, чтобы он стал одним из нас. Помилуйте, да вот уже и программа готова!

А вот и саркофаг, знакомое устройство. Витализатор, в котором мертвые оживают. И даже при нужде превращаются в ангелов.

А вот и новообращенный, ошеломленно вертит головой, выглядывая из ванны волшебного аппарата.