Без гнева и пристрастия

 – Весь город гудит! Люди боятся спускаться в подземку!

– Боятся? Не иначе, из-за врак таких вот, как ты, бумагомарак, – фыркнул я, последний раз затянулся и вдавил недокуренную сигарету в дно пепельницы.

– Так позволь донести до людей правду.

– Правда – это не по моей части.

– Виктор! – потерял терпение газетчик. – Только вчера я по твоей просьбе перерыл весь архив газеты и даже не спросил, зачем понадобилась информация о Шарлоте Ли…

– Можно подумать, новость о ее убийстве прошла мимо тебя…

– Но почему расследованием банального убийства занимается специальный дивизион? При каких обстоятельствах была застрелена племянница члена городского совета, раз это дело отдали тебе? Виктор, чтоб ты знал – я очень хорошо умею делать выводы.

– Забудь про Шарлотту, – попросил я и допил остававшееся в стакане виски. – Когда появится что-то конкретное, узнаешь об этом первым.

Дворкин выдохнул струю папиросного дыма и уставился на меня через зависшую меж нами пелену.

– Что стряслось в подземке? Сущности прорвалась в вагон? Не выдержала защита? Сколько жертв?

– Хватит, Кай, – поморщился я и разлил по стаканам остатки пойла.

Несмотря на выпитое, голова оставалась ясной-ясной, мысли не путались, и делиться служебной информацией с приятелем не было ни малейшего желания.

– Мне нужно хоть что-то! – заявил тогда газетчик, пододвигая к себе стакан. Дворкин подался вперед, тяжело навалился на стол и прошептал: – Виктор, от тебя ведь не убудет…

Я задумчиво посмотрел на него и столь же тихо ответил:

– Это был не прорыв.

– Бомба?

– Нет, не бомба.

– Тогда что?

– Не знаю.

– Не знаешь? Ты?!

– Полагаю, всему виной трагическое стечение обстоятельств, – заявил я и допил виски. Внутрь будто жидкий огонь провалился.

– Виктор! – перехватил меня за руку газетчик. – Ты ведь не морочишь мне голову?

– Даже в мыслях не было, – ответил я и в свою очередь спросил: – Не в курсе, стачка профсоюза транспортников еще продолжается?

– Профсоюзные деятели имеют к этому какое-то отношение? – насторожился Кай.

– Думаешь, я кинул бы тебе такую кость, будто это так?

– Не кинул бы, – вздохнул Дворкин и сообщил: – Да, стачка так и продолжается, а что?

– Это личное, – отмахнулся я, поднялся из-за стола и надел шляпу. – Позвоню.

– Очень на это рассчитываю.

– Не сомневайся даже, – усмехнулся я, вышел на улицу и снова закурил.