Безликий

Как-то раз Софи упомянула, что охранника вышибли из армии за интрижку с женой командира, и он дал себе зарок не повторять прежних ошибок.

Когда я подошел, Антонио посмотрел на меня с нескрываемым сомнением и язвительно поинтересовался:

– Говорят, теперь ты здесь главный?

– Если речь идет о главном мальчике на побегушках, то да, так оно и есть, – рассмеялся я в ответ.

– Хозяйка никогда о тебе не говорила.

– У нас не те отношения с кузиной, чтобы отправлять друг другу открытки на именины, – пожал я плечами.

 – Ты здесь один?

– Жиль курит на улице.

Жилем звали неприметного коротышку с крупным носом и вечно сонными глазами. Он мало говорил и казался не слишком сообразительным, но, когда охранники собирались за карточным столом, легко обчищал всех остальных. Чем коротышка занимался до того, как устроился в «Сирену» вышибалой, никто толком не знал; на работу его принимал еще граф Гетти.

Антонио отвернулся к зеркалу, достал расческу и спросил:

– Сицилийцы настроены серьезно?

– Не думаю, – покачал я головой.

 – Но с ними никогда наперед ничего нельзя сказать, поэтому держи ухо востро. Премьера должна пройти без сучка без задоринки.

Охранник кивнул, давая понять, что принял мое предупреждение всерьез.

– И да – сегодня ночью забираем товар, – сообщил я. – Собираемся после закрытия.

– Ого! Так ты в деле? – удивился красавчик.

– В деле. И что с того?

– Ничего, просто… странно это, – пожал Антонио плечами.

 – Появился из ниоткуда и вот уже знаешь все и обо всех. – Он покачал головой и повторил: – Странно.

– Может, кузина никогда и не говорила обо мне, – ответил я с обезоруживающей улыбкой, – но она мне доверяет. Это главное. Ясно?

– Ясно. А что с Моретти? Говорят, он укокошил двух полицейских и подался в бега?

– Пьетро – большой мальчик и способен сам о себе позаботиться.

Я хлопнул вышибалу по плечу и прошелся по фойе. Дальнюю стену занимало изображение лесной поляны с кружащими в танце обнаженными нимфами.

Неподготовленному зрителю подобная картина могла показаться излишне фривольной, но от нападок моралистов ее спасал античный сюжет. Грань между приличным и неприличным в нашем обществе удивительно… тонка.

Не задерживаясь у картины, я свернул в боковой коридор и отправился на кухню. Пьетро предпочитал питаться в окрестных закусочных, но мне, как родственнику хозяйки, скромничать было не с руки.