Безликий

Кузина надолго задумалась, потом спросила:

– Крепко досталось?

– Два часа – и буду как огурчик.

– Тебе что-то нужно?

– Не помешает бутылка вина.

– Лука, проводи его, – попросила Софи громилу, – и позови Жиля. Надо кое-что проверить.

Вышибала не только помог мне подняться с диванчика, но и придержал, когда я покачнулся и едва не уселся обратно. К счастью, дурнота почти сразу отступила, и мы направились к двери. Вышли в коридор, а там Лука тихонько предупредил:

– Если узнаю, что ты как-то связан с этим, сверну шею.

– Какая муха тебя укусила? – беспечно улыбнулся я, но улыбка вышла так себе. Меня штормило, голова кружилась, во рту стоял мерзкий приторно-сладкий привкус.

– Проблемы начались после твоего появления.

– Чушь! Шло б все гладко, меня бы здесь не было!

Лука кивнул.

– Так, возможно, в этом все и дело? – многозначительно заметил он, но развивать мысль не стал. Вместо этого усадил меня в фойе на стул, а сам сходил в бар и вскоре вернулся оттуда с откупоренной бутылкой вина.

Но кьянти?

Я с подозрением глянул на громилу и спросил:

– Французского не было?

– Нет, – односложно ответил Лука, помог встать и повел меня к лестнице.

Ноги так и подгибались, но бывший борец всякий раз легко удерживал меня от падения. Мы начали подниматься на второй этаж, и вот уже там на лысине Луки наконец заблестели капельки пота.

– Какого дьявола ты позабыл на крыше? – спросил он, не скрывая недовольства.

– Воздух.

Распахнув низенькую дверцу, я буквально вывалился на крышу. Растянулся на черепице, и Лука протянул бутылку вина, а сам огляделся и задумчиво покрутил завитой ус, но больше ничего говорить не стал и потопал вниз.

В голове звенело все сильнее; я приложился к горлышку, сделал несколько жадных глотков, подавился и облился вином.

Не беда! Сорочка и без того кровью перепачкана. Теперь на выброс.

Когда немного отпустило головокружение, я перебрался на свое любимое место к печной трубе и развалился в ее тени на нагретой солнцем черепице.

Хорошо? Хорошо.

Но дурнота не отступала, небо кружилось, и вместе с небом понемногу начал кружиться весь остальной мир. Вино не помогало, голова продолжала раскалываться, да еще ломило отбитые прикладом ребра. Дышать становилось все трудней.

Я отставил бутылку, раскинул руки и уставился в затянутую серой дымкой высь.