Послушай, это Жизнь

Сегодня суббота – я закончила все дела и даже вытерла пыль! Представляешь?!

Мне легко, Джули, впервые за долгие месяцы мне легко дышать под этим пасмурным небом.

Я была сегодня в парке – там хорошо даже сейчас, но уже пусто, последние листья сегодня падали к моим ногам и с прощальным шорохом под стук дождя по зонту уходили из моей жизни. Даже они оставляют меня.

Джули, Джули! Ты слышишь? Это Жизнь! Жизнь! Ты слышишь ее, Джул? Она везде, я слышу ее, она пульсирует в моем сознании и превращается в меня, увлекая за собой.

Послушай, это Жизнь: плеск, шум, шорох, ветер, осень, желтый, серый… слышишь?

Жизнь тихо течет во мне. Как прекрасен ее голос! Похож на биение сердца:«тук-тук, Со-фи, тук-тук, Со-фи».

Я скоро буду, Джули, я уже в пути.

Твоя маленькая Софи.

Письмо так и не было отправлено Джули, оно лежало в папке, прямо сверху. Я не стал вынимать его, было страшно прикасаться к абсолютно белому листу, исписанному ее мелким, всегда спешащим куда-то почерком. За столько лет он (надо же!) совершенно не изменился, а вот сама Софи, кажется, изменилась до неузнаваемости.

Я сделал глоток из чашки и подошел к окну. Ощущение было такое, словно я окунулся с головой под лед. Захотелось курить, но я давно бросил, впрочем, так ли давно?

Дождь на время прекратился, и я, быстро одевшись, все-таки выскочил на улицу: ужасно хотелось курить.

Небо было тяжелым и словно злым, а лужи – глубокими; голые деревья заставляли вспомнить строки из письма, словно голос из прошлого.

Я стоял у подъезда, вдыхая табачный яд. Надо же, я порядком забыл вкус своих любимых сигарет. Я всегда курю только их, если только не решаю бросить курить. Я смотрел, как клубится мутный дым и растворяется в пасмурном воздухе декабря. Я не мог понять, что изменилось в моей жизни с ее смертью, точнее, с вестью о ее смерти.

Мы не общались уже очень давно. Да что там! Мы не виделись 8 лет, 8 долгих лет…

Хотя я не могу сказать, что мы были большими друзьями, только в старших классах стали по-настоящему общаться.

Может быть, просто странно умереть в 25? Просто она первая из нас?

Снова началась эта ужасная морось. Под ногами валялось два окурка, я бросил третий и вдруг понял:

– Сколько же я тут стою?

Я порядком замерз и поднялся к себе.