Мор

В действительности же Валентин Дрозд был наглядным подтверждением тезиса об обманчивости внешности, поскольку не только не имел никакого отношения к флотской службе, но и не испытывал пагубного пристрастия к горячительным напиткам.

Этим, впрочем, его достоинства по большому счету и исчерпывались. И какого рожна вербовщику Тайной службы приглянулся усач, оставалось для меня загадкой.

– В гостиницу, Валентин. – Я закинул сумку на лавку, сам забрался следом и на всякий случай уточнил: – Ты ведь здесь Валентин?

– Так точно, командир, – блеснул золотым зубом подручный и захлопнул дверцу.

Вскоре раздался звонкий шлепок, и покачнувшаяся карета тронулась с места.

Устроившись поудобней, я отодвинул в сторону занавеску и через пыльное стекло принялся глядеть на проплывавшие за окошком здания. Очень быстро частные владения не самых зажиточных горожан сменились неприглядными кузницами и мастерскими, и в горле запершило из-за едкого дыма. К счастью, не желавший дышать этой гадостью Валентин куда-то свернул, и дальше мы покатили меж купеческих складов и лабазов.

За ними потянулись особняки с лавками на первых этажах, и вскоре карета выехала на мощенную брусчаткой набережную – не иначе как центральную улицу городишка.

Дрозд сразу направил лошадей в какой-то неприметный переулок и, загнав экипаж через распахнутые ворота на задний двор гостинцы, спрыгнул с козел.

– Сами понимаете, вам в таком виде на людях лучше не появляться, – ухмыльнулся он и протянул руку к сумке: – Позвольте…

– Отвали, – огрызнулся я и выбрался из кареты.

 – Надеюсь, сам в этой рванине не собираешься разгуливать?

– Обижаете! – возмутился Валентин и потер плохо заросший сабельный шрам на правой щеке, почти полностью скрытый бакенбардами. – Положение обязывает. Идемте уже, за лошадьми присмотрят.

Не встретив ни одной живой души, мы поднялись на второй этаж, и повозившийся какое-то время с замком усач распахнул скрипучую дверь:

– Прошу…

– Не пропадай надолго. – Я переступил через порог и оглядел комнату.

Кровать, рукомойник, окно. Вот, собственно, и все. Небогато.

– Сильно мы в средствах, командир, ограничены, – вздохнул остававшийся к коридоре Валентин. – Вы уж не взыщите…

– Пшел вон, ехидна! – Я захлопнул дверь и подошел к кровати, на которой кто-то аккуратно разложил приготовленный для меня наряд.

Комната – ерунда, и не в таких гадюшниках останавливаться доводилось, а вот если на костюм денег пожалели, то даже и не знаю, что и делать.