Негатив. Том 1

Меня от его взгляда аж морозом продрало; сразу давнишний разговор вспомнился.

– Думаешь, не придётся возвращаться?

– Думаю, не придётся.

– Блажен, кто верует!

И вот как оно обернулось. Старшина будто наперёд всё знал.

Или и вправду знал, без всяких «будто».

Но после команды «разойтись» меня он из строя не выдернул, ушёл со взводным. А мы колонной потопали в столовую. Там я устроился за одним столом с Василем и Варей, но даже парой слов с ними не перекинулся, поскольку мест на всех не хватило и своей очереди приступить к ужину дожидались ещё десятка два курсантов.

А только унёс поднос с грязной посудой и двинулся на выход, дорогу перегородил Борис Остроух. За эти полгода он изрядно заматерел, но конституцию не обманешь – как был толстожопым, так толстожопым и остался. Меня это позабавило, даже настроение улучшилось.

– Линь, ты деньги в фонд отделения сдавать собираешься? – спросил Боря немного громче, чем если бы обращался исключительно ко мне одному.

– Не-а, – мотнул я головой.

– Опять от коллектива откалываешься?

В голосе курсанта не прозвучало ни угрозы, ни удивления, такое впечатление – он просто отбывал номер, выставляя меня в дурном свете перед остальным отделением. Так-то плевать, но отмалчиваться не стал.

– Откалываюсь? – переспросил я. – От коллектива? Окстись, Боря! Какой ещё коллектив? Мне с тобой одним воздухом дышать противно. Будь добр – свали с дороги.

Физиономия Остроуха побагровела, и он в бешенстве стиснул кулаки, но не кинулся, опомнился, взял себя в руки.

– За языком следи! – только и бросил и тем отчасти меня несколько даже разочаровал. Думал, подставится, но нет – не к месту проявил выдержку, урод толстозадый. Стоит, ноздри раздувает, пялится.

Подвалил невысокий и жилистый паренёк, потянул Борю за руку.

– Да не связывайся ты с этим задохликом! – заявил он, и не подумав понизить голос.

– Задохлика в зеркале увидишь! – отозвался я и добавил: – Мелочь пузатая!

Теперь дёрнулся и этот.

Но драки не случилось, разошлись. На крыльце столовой я шумно выдохнул длинную струю пара и беззвучно ругнулся. Впрочем, удивлён этим подкатом вовсе не был. Наперёд знал, что Федя не угомонится, так и вышло. Всё как по писаному: разделяй и властвуй. Сейчас он между мной и остальным отделением клин вбивает, потом прессовать начнёт. Ну – попытается. Да и взнос в фонд отделения ничего бы не решил, это всё равно что деньги на ветер выкинуть.