Резонанс

Противоестественное давление никуда не делось, просто его интенсивность перестала нарастать. Понемногу я даже свыкся с ним – словно человек на страшной глубине, едва не раздавленный толщей вод, дальнейшее погружение которого приостановилось, и гибель перестала казаться неминуемой.

– О! – обрадовался старший санитар. – Выплыли? Чай, вода, сэндвичи?

При этих словах сидевший на краю скамьи рыжий Антон перегнулся через задний борт и ясно дал понять, что сейчас ему не до еды. Впрочем, у меня никакого аппетита не было тоже.

– Пить… – прошептал я пересохшими губами, и один из санитаров сунул в руку железную кружку.

Вода оказалась невкусной и слишком тёплой, немного даже замутило. Решил в следующий раз просить чая. Если, конечно, успею снова захотеть пить. Если раньше не накроет резонанс…

Аркаша тоже напился, повернулся к Инге спросил:

– Ты как?

Девушка слабо улыбнулась в ответ.

– Всё хорошо.

Лия держала кружку двумя руками, и те ходили ходуном, хоть машину почти не трясло.

– Вы тоже слышите их? – спросила она вдруг. – Голоса! Никак не могу разобрать, что они говорят!

Я ничего подобного не слышал, наоборот – уши словно заложило, и Аркадий тоже покачал головой, а вот Инга задумалась и сказала:

– Не голоса. Это как метроном…

– Ну-ка, цыц! – разозлился вдруг старший санитар. – Первый резонанс у всех разный, не сбивайте друг другу настрой!

Разговор сразу сошёл на нет.

Холмы остались позади, дорога нырнула в низину, и с обеих сторон к обочинам подступила тайга. Сознание оставалось ясным, только навалилась непонятная апатия. Жарило просто немилосердно, но пить не хотелось, и как-то незаметно я задремал.

Очнулся, когда солнце принялось светить в лицо. Теперь грузовик вновь мчал по степи с редкими пятнами зелени, и уже ничего не напоминало о непролазной тайге. Ландшафт менялся как-то слишком стремительно – едва ли пребывал в забытье дольше пятнадцати минут.

Я попытался припомнить курс геометрии и высчитать протяжённость первого, самого длинного витка, но в итоге сбился и точного результата не получил, понял только, что речь идёт примерно о восьмидесяти километрах.

О-хо-хо… Полтора часа на жёсткой лавке под палящим солнцем – это и без всякого резонанса сущая пытка!

Впереди замаячила пыльная полоса Западного луча, и старший санитар взглянул на часы.