Резонанс

А вот с небольшим опозданием пожаловавшие их армейские коллеги взялись проводить агитацию куда как более активно, не сказать – с огоньком. Для начала два подпоручика и мичман вдрызг разругались с помощником коменданта, а когда на шум свары начали подтягиваться соискатели, эта троица с шуточками и прибауточками высмеяла заявление профессора о том, что рекрутов станут использовать в качестве ударных единиц на передовой, после принялась вещать о том, что на флоте и авиации имеется сильнейшая потребность в несравненно более квалифицированных кадрах.

Назывались такие профессии, как акустик и активный подавитесь шумов, постановщик оптических иллюзий и целеуказатель бомбометания, специалист дальнего обнаружения летательных аппаратов и наводчик зенитной батареи, ликвидатор торпедной угрозы и охотник на подводные лодки, координатор артиллерийской батареи и организатор контрбатарейной стрельбы, сапёр на дистанционное разминирование.

Посулы вербовщиков вкупе с надбавками за разряды и выслугу лет звучали весьма заманчиво, дополнительным стимулом было пожалование унтер-офицерских званий и снижение отработки до четырёх лет с возможностью уже сегодня перебраться в нормальное общежитие для рекрутов.

Ну а сомневающимся намекали, что частники много обещают, но чем и в каких условиях придётся заниматься заранее угадать нельзя. А тут – стабильность.

Только нет, спасибо. Служба в армии точно не для меня.

Не подписывать контракт ни с частным работодателем, ни с государством? Был возможен и такой вариант.

Но в этом случае при отсутствии средств на весьма недешёвое обучение способности сойдут на нет через три-четыре месяца сами собой.

Я покрутился, потолкался и в итоге жутко расстроился, но в уныние впадать не стал, взял себя в руки, отправился в администрацию за учётной книжкой с уже вклеенной фотографией и ещё двумя снимками, прицепленными к титульному листу обычной канцелярской скрепкой. Просто решил последовать совету профессора навестить присланного институтом консультанта, и – опоздал; к этому времени тот уже закончил приём и собрался уходить.

– Да вы только посмотрите! – взмолился я.

Подтянутый мужчина лет тридцати на вид с круглым, но при этом ничуть не полным лицом, короткой стрижкой и каким-то неуловимым намёком на военную выправку глянул в ответ с нескрываемым осуждением.

– Молодой человек! Мне противна сама мысль о сверхурочной работе, и благотворительностью я тоже не занимаюсь. Это противоречит моим принципам.