Свита Мертвеца

Та оказалась застигнута врасплох, получила сотканным из стали и пламени шаром в кованый нагрудник и отлетела к стене.

Ах ты сволочь!

Паладина при ударе развернуло ко мне спиной, и я со всего маху врезал фламбергом в стык между панцирем и шлемом.

Мощный удар! Точный удар!

Замах получился на загляденье, а вот результат не порадовал. Лизавшее оранжево-красный доспех пламя сгустилось и приняло удар на себя. Таившаяся в клинке стужа оказалась сильнее жара преисподней, и огненные чары со звоном разлетелись, но извилистое лезвие при этом скользнуло в сторону и впустую проскрежетало по латам, не сумев их пронзить!

Враз позабыв о сбитой с ног эльфийке, Барт танцующим движением развернулся, и тут уже мне пришлось уворачиваться от страшного шара.

Бушевавший в помещении огонь попытался сковать движения и подставить под удар, но я легко выскользнул из его опаляющих объятий и разминулся со смертоносным оружием паладина.

– Растёшь, Джонни! – расхохотался тот.

Пусть свиток Возрождения ему и не достался, Барт пребывал в отменном расположении духа. Да и чего этому выродку горевать? Своим огненным штормом он поставил нас в положение обороняющихся, разом лишив всякой возможности закружить одинокого противника в боевой карусели, измотать стремительными атаками и прикончить.

Сейчас мы ничего не могли противопоставить ему!

Проклятье! Да мы попросту сгорали!

Раскалённая маска обожгла кожу и та зашипела, во всём мире осталась лишь одна холодная вещь – мой фламберг.

Увы, заключённая в нём стужа ничего не могла противостоять яростному напору стихии огня.

Убираться! Надо убираться отсюда! Бежать!

Подаренное мечом всеведенье подсказало кратчайший путь к отступлению, я бросил последний взгляд на зажатую в угол Изабеллу, шагнул назад и…

Всё закончилось. Стих яростный рёв магического огня, пропал нестерпимый жар священной ярости паладина; на смену им пришли благословенные полумрак и прохлада.

– Какого дьявола?! – выругался ошеломлённый Барт. – Шутить со мной вздумали?!

Откуда-то сверху донеслось торжествующее карканье; я запрокинул голову и увидел, как от замершего на лестнице Нео волнами расходится благодатная тьма. Юношу трясло и качало из стороны в сторону, мал помалу жившие в нём темень и мрак выбирались наружу и гасили проникавшие через окна солнечные лучи.