Краски

В такие моменты мне казалось, что в этой больнице я единственный, кто смог сохранить трезвость ума. За исключением, конечно, приступов.

– Йохан… – вырвала меня из раздумий Лейла, и я заметил, что на её глазах начали проступать слезы. – Прекрати.

– Ладно, извини, – ответил я и, чуть снизив тон, добавил, – что-то случилось? Ты помогаешь следствию?

– Следствию? – прошептала она. – Нет никакого следствия, Йохан. Твое дело закрыто, – Лейла виновато опустила взгляд. – Пока единственное, что мы можем сделать – это придумать, как вытащить тебя отсюда.

«Мы?!» – захотелось выкрикнуть мне. Нет теперь никаких «мы». «Мы» были раньше, до этой истории с убийством и клиникой. То было действительно волшебное время, когда я готов был признаться самому себе, что влюбился в Лейлу. Но теперь всё изменилось. Теперь всё, что нам остаётся – вот такие мимолетные встречи, которые ни к чему хорошему не ведут.

Лейла была не виновата. Ни в чем не виновата. Но её слова, лишний раз подтвердившие, что ничего изменить уже нельзя, выбили меня из равновесия.

Когда-нибудь я пожалею о своём поступке.

Сердце бешено застучало в висках. Лейла начала переливаться и двоиться перед глазами. Люди вокруг стали похожи на помехи – нас как будто накрыло куполом.

– Уходи отсюда, – я посмотрел в её глаза, готовые вот-вот разразиться потоками слёз, и крикнул: – уходи, мать твою!

Она попыталась что-то ответить. Я почувствовал, как щёку обожгло пощечиной, но контролировать себя уже не мог. Длинные ноги Лейлы и её короткая юбка скрылись из виду.

Я в бешенстве стукнул по столу, чтобы разорвать шумовой купол. Ко мне тут же подбежали санитары, скрутили руки и провели по телу электрический разряд. Проходя мимо доктора Ойле, стоявшего с самого начала в дверях и наблюдавшего за происходящим, я бросил на него многозначительный взгляд.

– Больше никаких посещений, Мориц, – строго сказал он, смотря на меня из-за стёкол очков, – на ближайший месяц.

Меня втолкнули в палату, уже начавшую действовать мне на нервы.

Ввести успокоительное пришла та самая медсестра. Перед тем, как содержимое шприца попало внутрь, Рокси заглянула мне в глаза. По её взгляду я понял, что она хочет что-то сказать. Что-то важное. Будто она знает, кто я такой, знает об убийстве, об аварии, знает больше, чем знаю я сам. Но вместо этого она лишь чуть разомкнула губы. Успокоительное уже поступило мне в вену. Озадаченность на лице Рокси сменилась улыбкой и даже каким-то задором.