Диамант Вилл: Выбор

– Как давно ты занимаешься магией, Вилл?

– О чем ты, тетя Анджела? – сделал я непонимающее лицо.

– Не прикидывайся глупым мальчишкой. Я говорю о твоем номере и обо всем этом. Так когда ты начал заниматься магией?

Тон моей тети явно заставил Ричарда волноваться, и он решил вмешаться, пока не стало хуже:

– Успокойся, любимая, мальчик просто сделал несколько эффектных фокусов, в этом нет ничего плохого.

– Нет, есть! – маска спокойствия начала трещать, и голос тети дрогнул. – Его мать тоже была волшебницей!

– Моя мать была волшебницей?! – услышав такое, я чуть не упал.

Однако последующие слова повергли меня в еще больший шок.

– Да, именно магия виновна в ее смерти.

Глава 3. История сестер Диамант

Она не любила вспоминать прошлое и надеялась, что Вилла не коснется дар ее сестры, хотя всё в этом мальчике говорило об обратном. И вот сегодня рухнул последний мост этой призрачной надежды, и Виллу придется рассказать всю правду о его матери. Как бы больно от этого ни было.

– Я очень мало рассказывала тебе о матери, – начала свой рассказ тетя, сидя на диване в своей комнате, – Потому что как бы ни светлы были эти воспоминания, мне всегда очень больно возвращаться к ним.

К тому же я считала, что рано тебе еще это знать, но, видно, время пришло, – сказав это, она начала собираться с духом, чтобы продолжить свой рассказ.

Ричард сидел рядом с ней и внимательно следил за нами. Он, как и я, был растерян. Не каждый день узнаешь, что выдумки про магию – никакие не выдумки.

Я же расположился напротив них, на кровати тети, и ждал.

– Ты ведь помнишь, что твоя мама была моей старшей сестрой, – с легкой улыбкой сказала она. – У нас была небольшая разница в возрасте, всего лишь год. Поэтому мы были друг для друга самыми близкими людьми, хотя София и любила строить из себя старшую, – сказала тетя, улыбнувшись какому-то воспоминанию. Наш отец, твой дедушка, часто уезжал в экспедиции, он ведь был известным археологом. Исколесил весь мир в поисках остатков прошлых цивилизаций, а нас с матерью оставлял надолго одних.

Так что жили мы втроем вместе с прислугой. Мне было четыре, когда наша мать заболела. Заболела тяжело и неизлечимо, и врачи ничего не могли сделать. Нам было запрещено к ней подходить, ведь был риск заразиться. Но мы никого не хотели слушать. Я помню, как каждую ночь, когда все спали, мы проникали в ее комнату и пытались облегчить ее страдания. Было очень тяжело видеть, как мама мучается, и чувствовать свою беспомощность.