Ведьма: тьма сгущается…

Болела челюсть, по подбородку текла слюна. Он чувствовал во рту что-то мягкое. Попытался двинуться, но ничего не вышло —руки намертво связаны за спиной. Нащупал онемевшими кончиками пальцев верёвку на запястьях. Захотелось кричать, но услышал, как за стеной заговорили громким шёпотом:

– Надо его грохнуть.

– Ты чё, дурак? Думай, о чём говоришь.

– Он видел твоё лицо!

– Да похер, он видел меня всего секунду.

– И что? Может у него память хорошая.

– После того, как я ему в рыло двинул, вряд ли он вообще что-то вспомнит.

– Нет, эта сука тебя сдаст, а там и до меня доберутся. Надо его прикончить.

– Башкой думай, дурила! Он мент.

– Мент? С чего ты взял?

– Я рассказывал тебе вчера про чувака с бородавками на руках. Когда связывал его, нащупал эту мерзость…

– Чё? Это правда? Тем более надо завалить легавого.

– Нет!

– Надо, Вовка, надо!

– Не называй меня по имени, придурок.

– Да он в отключке. Хрена ты паришься?!

– А если очнулся?

– Тогда он знает твоё имя, – послышался ехидный смешок.

– Господи, вот ты сука, Митяй! Не знал, что ты такой гандон.

– Жизнь такая, ты мне ещё спасибо скажешь. Пойдём!

Шаги приближались, Мамаев задёргался, будто в судорогах. Пытаясь высвободить руки, он рвал жилы, кряхтел и выл. Стул под Мамаевым заскрипел, верёвка нестерпимо резала руки, но не поддавалась.

III

Семён Жилин уже с полчаса был в управлении, но Мамаев так и не явился на работу. Майор Грушин, теребя в руке карандаш, набрал Мамаева по мобильному, а, не дозвонившись, велел ехать без него.

Делать было нечего, Семён прыгнул в машину и покатил к ведьминому дому. На крыльце, решил ещё раз набрать Мамаева. Гудки шли, но Илья не отвечал. И только заходя внутрь, Жилин услышал знакомую мелодию из «Бумера». Сквозняк притянул дверь позади, и Жилин вздрогнул.

– Эй, лапоть, – ухмыльнулся Жилин, – ты здесь? Грушин просил передать, что выпотрошит тебя, как поросёнка, когда… – Жилин запнулся, ведь в глаза бросилась огромная лужа крови, посреди которой на стуле сидел связанный Мамаев.

– Илья! Илья… – он бросился к телу, приподнял его голову и ахнул: синюшное лицо было покрыто едва заметными малиновыми пятнами. Жилин тут же вспомнил, что на месте преступления нельзя ничего трогать и отпрянул.

Он схватился за голову, и его фуражка упала на пол, чуть не угодив в лужу крови.