Ведьма: тьма сгущается…

Фонаря нигде не было.

– Посеял?

Вовка пожал плечами.

– Никакого проку от тебя! – воскликнул Палыч и махнул рукой.

Ворча что-то под нос, он выволок на свет один крест – не тот. Следующий – тоже не тот. И только третий оказался нужным. Вовка подхватил крест, закинул на плечо и потащил к могиле.

В планах на день было ещё пять могил, и две установки памятников. «Ну что ж, хоть отвлекусь немного, – думал Вовка, устанавливая крест. – Этот день уже не может быть хуже».

VI

Керченский проснулся от собственного кашля.

Взглянул на часы: 5:46. За окном только начинает светать, дымка стелется, оседает на стекле мелкими каплями, тихонько барабанит по карнизу. Он потянулся, прохрустел спиной, поднялся, откинув одеяло в сторону. Липкий пот, покрывавший тело, только что был горяч, а теперь зябко холодил.

Ещё несколько минут он просидел, опираясь локтями о колени и собираясь с силами, но из дверного проёма показалась морда Кэпа – крупного лабрадора. Он принюхался и аккуратно подкрался к хозяину, просунул голову ему под мышкой и лизнул в лицо.

– Это ты, жёлтый пёс, ну привет!

Пёс положил голову ему на колени и с грустным взглядом уставился ему в лицо.

– Что, гулять хочешь? Братишка, ты погоду видел?

Кэп гавкнул.

– Ну и?

Пёс крутанулся вокруг своей оси и снова гавкнул.

– Ладно, ладно, малыш, щас пойдём, надо только умыть морду лица.

Керченский вернулся через пару минут, надел спортивные штаны, накинул куртку и повёл пса на улицу. На выходе из подъезда он присел рядом с собакой, очутившись лицом к морде, и сказал:

– Только ты не долго, хорошо? А то у папочки кости болят.

С этими словами он отпустил пса, а сам уселся на лавочку у дома, наблюдая, как Кэп поливает деревья и носится из стороны в сторону. Эту собаку подарили ему родители. Иван вспоминал, как отец хлопнул его по плечу и сказал: «Ну, бабы у тебя нет, так хоть за собакой будешь ухаживать». Иван криво улыбнулся и взял щенка на руки. За два года щенок вымахал до размеров карликового пони, стал есть как лошадь и какать как слон.

Керченский с этим свыкся, но теперь ухаживать за собакой стало тяжелее. Работы в последнее время прибавилось, да и самочувствие оставляло желать лучшего.

Пёс вернулся счастливый, вертел хвостом, прыгал, пытался играючи ухватить хозяина за руку.

– Ну нет, дружок, играть я с тобой не буду.

Дома Керченский вымыл ему лапы и отпустил.

– Кушать хочешь? – он потрепал пса за ухом. – Кушать хочешь, мой маленький, да? – сюсюкал он.