Ведьма: тьма сгущается…

Что-то ещё?

– Старуха? Я разве сказал, кто именно жаловался?

Женщина опустила взгляд и часто заморгала.

– У вас есть документы? – спросил Керченский.

– Да, есть, – уже более мягким голосом ответила она.

– Предъявите!

Женщина скрылась, оставив дверь приоткрытой. Спустя несколько минут из щели показалась рука с паспортом.

Керченский взял паспорт и сказал:

– Разрешите войти.

Дверь распахнулась, он ступил на порог. Перед ним предстала она, в сером халате, босиком – худая и хрупкая. Заспанная, зевает, откидывает длинные прямые волосы, что спадают на плечи и руки.

Керченский открыл паспорт: «Айтемирова Гульназ Забировна, год рождения 1979». Он снова взглянул на Гульназ. Возраст выдавали лишь уставшие большие глаза и несколько тонких морщинок вокруг.

Он взглянул на дату выдачи документа: «18 августа 1997 года».

– Это что, шутка? – с насмешкой в голосе спросил Керченский.

– Что? – она вырвала документ из его рук. – Я ничего не знаю. Паспорт есть, что ещё надо?

– Я не закончил, отдайте документ! – Керченский шагнул навстречу.

– Ты пришёл в мой дом, требуешь показывать документы! Какое право имеешь?

– Эй-эй, прошу обращаться на «вы», – он протянул руку, – и попрошу вернуть паспорт.

Паспорт снова опустился в его ладонь. Гульназ сомкнула руки в замок и отвела взгляд.

– Вы в курсе, что паспорт нужно менять по достижении двадцати лет?

– Нет!

– В доме есть ещё кто-то? – спросил Керченский и зашагал по коридору.

Гульназ бросилась к нему, преградила путь, расставив руки.

Лицо изменилось, на лбу вспухла вена, рот искривился в гневе.

– Ты не можешь вот так войти в мой дом! – закричала она. – Это. Мой. Дом.

– Или позволите мне осмотреться, или вам придётся проехать в отделение, – грубо отчеканил он. – Я не шучу.

Гульназ блеснула сердитым взглядом и отошла к стене, освободив проход. Керченский коротко кивнул. Он прошёл в зал и почувствовал, как за ним последовала и Гульназ.

Посреди комнаты стоял квадратный деревянный стол, на котором аккуратно выстроились в ряд несколько глиняных статуэток козлов с длинными искривлёнными рогами.

Козлы стояли на задних ногах, а передние, вытянутые вперёд, венчали не копыта, а человеческие руки. Кое-где Керченский разглядел отпечатки пальцев на застывшей глине – стало быть, самодельные. Рядом лежала колода карт, несколько флаконов с мутной белёсой жидкостью, амулет с зелёным глазом на длинной верёвке. На стенах развешены картины в угловатых выморенных рамах.