Таня / Вторая Параллель

]]]

Возвращаясь домой на следующий день, я о чём-то задумался и приближался к переходу немного иным путём – со стороны Дома офицеров. Тут я увидел её, идущую по диагонали от площади Армии.

Всем видом изобразив, что и мне ///срочно! +100 к ускорению!/// нужно на её сторону, я ринулся к ней. Сам. Или не сам. Или «само-собой» это называется. Автопилот – подходит здесь: мыслей не было – меня просто влекло ей наперерез.

Не рассчитав скорости, ибо она внезапно оказалась совсем близко, я пулей пролетел мимо неё.

Почти не разглядел! Тем не менее, успел почувствовать.

Остановившись и на мгновение оцепенев, я обернулся: она перешла перекрёсток, мне зажёгся красный. Долго. Очень долго! Я видел, как она дошла до Кузнечного переулка. Не упуская её из виду, я влетел на перекрёсток, пересёк его и скорым шагом ринулся вслед. Она направлялась через улицу Бажова в сторону Главного проспекта.

У перекрёстка я неожиданно столкнулся с Липихиным.

Как водится, встреча переросла в беседу. Женя вдруг вспомнил, что был недавно на Уралмаше и видел собаку, похожую на Дюпона.

На Франсуа Дюпона, как мы звали моего пса. Не припомню уж, как давно он меня покинул («ушёл»; не люблю произносить другое слово), много минуло времени с того момента.

– Помнишь, какой от него шёл позитив? – со вздохом вымолвил я.

– Тот позитив «дюпонизмом» зовется, – с улыбкой воспоминаний сказал Женя.

– Я, пожалуй, посвящу ему свою книгу «Мильён названий», – сказал я.

– А разве не он её написал, – в своем духе парировал Женя.

А что, подумал я – пусть он и будет значиться автором. Книга состояла из условного миллиона названий – в основном бессмысленных, иногда бессмысленных до уровня собачьего лая. Зачем я её писал? Позволю себе встречный вопрос: а зачем я сейчас пишу это?

Попрощались. Женя побежал в свою мастерскую.

Увы, это разрушило логику преследования: оглядевшись, я нигде не увидел её, желанной цели моих устремлений ~ она исчезла; – даже дойдя до Главного проспекта, я её нигде не обнаружил.

Видение растаяло в утреннем воздухе.

Я грустно побрёл домой.

Чем ближе к сегодняшнему дню, дорогой читатель – тем гуще и конкретнее становятся время и пространство данного текста. Фантомное слово наливается плотью, как бытие. Всё превращается в предмет. Так что: начиная с этого момента я ввожу в повествование точный, точнейший числовой ряд: вашему вниманию предлагаются даты моего любовно-детективно-антиутопического /// хм-хм-хм /// приключения.