Семь

Женский. Вот-вот начали восстанавливать.

– И что?

– Я уже не молодая. Вдова. Ухожу туда. Может, даже завтра. Пока послушницей… Ты большой мальчик. Не бедный. А я… Я уже стара.

– Но, мать! – воскликнул Влад. – Мне не понятен твой выбор. Ты же любила всё это, – взмахнул руками. – Этот мир. Любила веселиться. Не понимаю.

– Любила… – задумалась Раиса Викторовна. – Влад, знаешь, что поняла с возрастом? Что я тебе скажу?

– Что?

– Жизнь здесь бессмысленна.

– Да ладно!

– Да, Влад.

– И папа бессмысленно умер, спасая других от радиации? Нас спасая?

– Я не об этом, – махнула полотенцем Раиса Викторовна.

 – Хотя да! Бессмысленна была жизнь учёных, открывших ядерную энергию. Рабочих, построивших станцию.

– И жителей, которые получали электричество в дома?

– Да, сын! Жизнь коротка, чтобы тратить её на внешнее.

– Подожди. А, например, дети? Как ценность? – спросил парень.

– Да, дети – это счастье. Но умирают родители. И через поколение или больше их забывают. Могилы ровняются с землёй, зарастают.

Но это не страшно, сынок! И дети умрут, и внуки. И, вообще, может так случится, что в одной цепочке не будет детей. И всё, род прервётся.

– И что, так всё безысходно, мать? Ты думаешь, нет в жизни смысла?

Раиса Викторовна погладила Влада по голове.

– Смысл в вечной жизни, – сказала.

Влад отстранился от материнской руки.

– М-да… – покачал он головой. – Есть ли она, вечная жизнь? Может быть, это только фантазии и деятельность мозга? А? Видения, там. Галлюцинации? Этот туннель, про который говорят те, кто побывал в клинической смерти.

– Надо верить.

– Да какая вера, мать? В сказки? Неужели ты думаешь, что были эти, как их… Адам и Ева? Что от них мы все произошли? Их дети женились друг на друге? Кровосмешение? Чушь… Вера… Какая вера? Знания! Да, если я знаю, то я верю. Но в знаниях должен быть здравый смысл. И… Как в науках. Опыты. Проверенные многократно опыты. А что в этих религиях? Домыслы. Желаемое выдают за действительное.

Раиса Викторовна улыбнулась, покачала головой.

– Мне всё равно. Мне с этими, как ты говоришь… В этих сказках спокойно и радостно. Больше ничего не нужно.

– Но это чисто психология, мать.

– Мне всё равно, – повторила Раиса Викторовна.

Влад пристально посмотрел на маму.

– А, я понял, – сказал он. – Ты боишься смерти. Даже больше, боишься того, что за ней. И даже больше, боишься, что за ней ничего нет.

Влад встал с дивана. Постоял немного. Снова сел.

– Ты знаешь… – сказал он.