Семь

– Зачем ты слил воду? – удивлённо спросила она.

– Ленина, – ответил Влад, – на свободу выпустил.

– На какую свободу? А где портрет? – спросила Раиса Викторовна, увидев пустую раму. – Ты что, выпил? Где ты купался? Весь сырой.

– Нет. Мать, не спрашивай ни о чём. Сейчас время такое, неделя такая, что, наверно, чудеса будут на каждом шагу.

Раиса Викторовна не поняла.

– Что, магнитные бури или вспышки на солнце?

– Война, мам, – улыбнулся Влад.

– Ты меня пугаешь, – с тревогой сказала Раиса Викторовна.

– Между Светом и Тьмой, – засмеялся Влад. – На земле и на небе.

– Ты знаешь, где Настоящее Небо? – вдруг спросила мама, направив безумный взгляд на стену.

– Что?

– В тебе. Во мне. В каждом человеке. Это тишина и покой. И радость. Когда ты в сознании, но ни одна мысль тебя не беспокоит.

– Мать, ты о чём? Иди приляг, – предложил Влад.

Раиса Викторовна повернулась.

– Я смотрю на тебя и вижу тело. Вижу твою форму. Но я чувствую, что за ним есть намного более глубокое… Небо.

Твоя сущность. Без оболочки.

– Ма-а, я не понимаю… Может, тебе лучше отдохнуть? – повторил Влад.

– И твоя сущность едина с моей, с сущностью другого человека. Когда ты найдёшь в себе это Небо, распознаешь его в ближнем. Ты поймёшь, что все люди одного сознания. И почувствуешь доброту, милосердие к ближнему своему. Это и есть настоящая любовь.

Глава 4

Алина жила в квартире в старом двухэтажном доме с высокими потолками. Жила вместе с бабой Дашей, которая, по её собственным словам, была ведьмой.

К ней приходили люди в надежде вылечиться от недугов. И исцелялись. Немолодая женщина шептала что-то над больным, махала руками, щипала, гладила, дула. Даже внезапно страшно кричала. Процент выздоровевших был высокий. Деньги не просила, но и не отказывалась. Как правило, давали все.

– Алиночка, дочка, – как говорила она часто внучке, – всяко лечу, но рученьки тебе отрастить не могу.

– Баб Даш, хватит об этом, – отвечала ей Алина.

– Вот людям помогаю, а у самой жизнь несчастная, – сетовала иногда баба Даша.

 – И ты вот такая, и дочь не уберегла. Всю войну прошла санитаркой. Смертей насмотрелась, боли и горя человеческого. Скольких бойцов спасла на поле боя, сколько ныне помогаю страждущим. А счастья не видела. За что мне такое. Мать твою родила невесть от кого. Непутёвая оказалась она, сгинула, не знаю где. И ты вот… Замуж тебя никто не возьмёт такую.

После этих слов женщины плакали.