Разведчик

– Это значит, что в этой ситуации нет ничего хорошего.

– Война?! – спросил я, чувствуя, как пульс начинает учащаться.

Олег Степанович опустил глаза, подумал немного.

– Начало войны определяется многими факторами. Некоторые из них от нас не зависят, некоторые наоборот. И одним из факторов, благодаря которому угроза войны отступила, был как раз бой у зимовки трапперов. И за это тебе, лейтенант Виктор Александрович Ахромеев, Администрация Колонии выносит благодарность. Подожди пока, не благодари. Официальная церемония впереди.

У меня к тебе есть ещё вопрос. По-твоему, как далеко ушли неандертальцы?

– Ну километров на сто, не меньше.

– Да, значит, как и ожидалось, придётся зимние облавы ещё дальше устраивать, – сказал Олег Степанович как будто задумчиво.

Я уверенно кивнул. Мол, нормально, товарищ полковник, куда родное командование пошлёт, туда с радостью и пойдём. Но вряд ли Олег Степанович купился на такой дешёвый трюк. Впрочем, без разницы.

– Ну что ж, тогда у меня вопросов к тебе больше нет.

Можешь идти, вот пропуск возьми.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – ответил я, вставая из-за стола.

– Удачи, если что, в «Спирали» твоя сестра сегодня поёт, в 23:00.

Я с улыбкой поблагодарил полковника за совет. Хотя в какой-то момент у меня возникло большое желание проломить ему голову. Намекает, сволочь, мол, ты у нас под контролем, «если что». Ладно, к бесу всё.

Я быстро поднялся по ступенькам из подвала штаба, на выходе показал дежурному пропуск – серый клочок бумаги с подписью полковника.

Дежурный кивнул, отдал честь и приказал, чтобы мне вернули «стечкин» и автомат. Свою броню я заранее отдал Заторному, чтобы тот закинул в мой ящик в казарменной раздевалке.

Расписавшись за оружие в журнале – мерзком создании, в котором строки налазили друг на друга (экономия бумаги, мать её!), – я вышел на улицу.

Свежий ветер приятно холодил голову и трепал волосы. На небе висел месяц, мерцали россыпи звёзд, часы показывали 20:37.

– Удачи, – сказал дежурный.

– Спасибо, – ответил я, – тебе тоже.

И направился в оружейную комнату в соседнем здании. Возвращалось на склад только оружие, выданное военной префектурой. Я должен был вернуть свои гранаты и автомат, хотя он, конечно, был закреплён исключительно за мной и собственноручно пристрелян. Я сдал казённое оружие прапорщику с красными глазами, расписался, где надо, на ходу сунул в специальную кобуру на поясе личный «стечкин» и быстро вышел из оружейной.