Мертвая оболочка

Вроде бы у древних было слово для меня. Как же оно там? Призрак. Считать ли меня живым или мертвым теперь? Любой лерв бы сказал, что я мертв. Эспер бы задумался. Служитель Гайи бы сказал, что покуда моя душа в нашем мире, а не на Небесах или в Бездне, то я жив. Последнее объяснение мне понравилось больше всего. Я жив, пока жива моя душа, просто… возникли временные трудности. Ха.

На человеческую ауру действует притяжение планеты, только очень слабо. Вроде бы тин Бриджетт упоминала, что аура взрослого эспера весит меньше тонкого листа бумаги.

Эфир в целом – субстанция разреженная и неоднозначная. При каких-то условия эфир действует как материя, при каких-то как энергия, при других как волна. Чем-то напоминает свет с его дуализмом. Ну, про свет я знаю мало. Мы должны были проходить свет в следующем семестре по механике. Я лишь поверхностно пробежался по тексту юниор пособия, не запоминая и не особо понимая.

В астрале не существует давления и сопротивления воздуха, нет порывов ветра, не греет солнце.

Температура влияет на цельный гравит, но про разреженный эфир я не в курсе. Однако в астрале есть непрерывный гравитовый фон, исходящий от острова. Я могу это использовать. Если точнее, то раньше я приметил один трюк, а сейчас смог подобрать к нему объяснение. Итак, попробуем.

Я свернул свою ауру в тугой клубок, стараясь не спихнуть дружественных паразитов. Что было непростой задачей, коли они преодолели защитные оболочки.

Как и предполагал, я начал опускаться вниз под действием гравитации. Однако очень плавно и неспешно. Глубоко я не опустился – ковер паразитов все еще находился неподалеку. Похоже, это мой предел без выталкивания энергии вовне. Чтобы держать ауру свернутой приходилось затрачивать некоторые усилия – не только эфирные, но и ментальные. Затем я попытался выполнить обратный трюк. Расслабил свою ауру, позволив ей растечься бесформенной аморфной кляксой, и постарался растянуться во все стороны. На манер корабельного паруса. Разреженные эфирные потоки снизу подхватили меня и стали достаточно быстро тянуть вверх. Удерживать такое положение ауры тоже было непросто – сродни с висением на перекладине. По мере приближения к ковру паразитов я послал приказ, чтобы они сделали окошко и не мешали мне. Концентрация сбилась, и мои оболочки принялись сворачиваться в более привычную форму. Я начал снова опускаться. Вуйл побери.