Заговоренный

– Я слышал от кого-то про глиняные маски, может мне попробовать?

– Лучше конечно мазь, спроси у провизора в аптеке, там тебе посоветуют обязательно, у нас кожных врачей нет, а пока помажьте ему левомеколем – сказал он старшей медсестре.

Марченко был не с нашего подразделения, а начмедом зенитного дивизиона. Наши медики никогда меня не лечили, они считали, что замполиты рот, не болеют – это утопия, поскольку мы воспитатели считались образцовыми офицерами.

Я рвался в долгожданный отпуск, положенный мне за неполный 2005 год.

И вот, наконец, командир медроты капитан Пономаренко и начмед бригады капитан Махмудов подписали его. Но перед тем как сдать рапорт на подпись комбригу, нужна была резолюция заместителя по тылу. Эту должность принял новый полковник Байларов. А бывший полковник Уско передал ему должность и получил условную судимость за гибель нашего рядового Баева, погибшего на медицинских складах при демонтаже кирпичной перегородки. Я с опасением заглянул к нему в кабинет:

– Разрешите, товарищ полковник – обратился я, открывая дверь кабинета.

– А это вы, замкомандира медроты, заходите – улыбнулся полковник хитрою улыбкой.

– Так точно, лейтенант Лосев, я с рапортом.

– Вы собрались в отпуск, так рано? – спросил заместитель по тылу.

– Я за прошлый год не отгулял ещё – уточнил я.

– Так ведь скоро командно-штабные учения, в начале марта – заявил уверенно Байларов, отчитывая в уме 45 суток.

– У меня отпуск за неполный год службы, всего 25 дней, я вернусь в середине февраля – убедительно парировал я.

Полковнику ничего не оставалось, как коротко поставить резолюцию на рапорте, но не в форме ходатайства, а просто черкнуть «Согласовано» и поставить свою подпись. Выходя с чувством удовлетворения, я вспомнил прежнего зампотыла полковника Уско, как он отказался подписать мой рапорт на офицерское общежитие и вынудил меня жить в расположении роты и после скитаться по съемных комнатам. И сам себе сказал, что ведь может же полковник быть адекватным и не хамить, а войти в положение младшего офицера, своего подчиненного и пойти ему навстречу.

Молодой тридцатишестилетний полковник Байларов показался мне грамотным и интеллигентным человеком.

На следующий день мой рапорт был подписан комбригом генерал-майором Храпиным и после проведен приказом об отпуске. Радости моей не было предела, до отбытия домой мне оставалось несколько дней. За это время я успел получить отпускной билет и военно-перевозочные документы.