Работа над ошибками

 – Руки в ноги и через полчаса, чтобы был на участке! А пропущенные часы за свой счёт возьмёшь!

– Вадим Михайлович, я сегодня не смогу выйти на работу…

– Савин, я надеюсь у тебя очень веская причина, иначе я тебя лично четвертую! – вновь перебил Вадим Михайлович.

– Я не смогу выйти по семейным обстоятельствам.

– Что случилось? – спросил Вадим Михайлович.

На мгновение повисло молчание, после которого он нехотя произнёс:

– Да так… пришлось на повышенных тоннах выяснить кое-какие аспекты семейной жизни.

Всё вроде бы уладилось, но остался неприятный осадок, поэтому пока нельзя выводить миротворческие войска из зоны конфликта, – сострил он, хоть и понимая, что сарказм в данном случае не уместен.

– Это из-за сероглазой? – неожиданно спросил Вадим Михайлович.

Он весь напрягся, как гитарная струна и нарочито удивлённым голосом спросил:

– Какая сероглазая?

– Да ладно, Слава, не прикидывайся, – раздражённо сказал Вадим Михайлович, – я не твоя жена – скандалы устраивать не буду.

Хотя переговорить с тобой на тему ваших отношений с Изольдой, собирался.

У него внутри всё похолодело. От сильного волнения желудок подпрыгнул к горлу с такой силой, что он чуть не вывернул на пол овсяную кашу, которую съел на завтрак с огромным аппетитом. Он громко икнул и ощутил во рту горький противный привкус желчи. Подавив приступ тошноты, он с трудом проглотил вонючую слюну. Утерев рукой, выступивший на лбу пот, он проговорил:

– Вадим Михайлович, я не совсем вас понимаю?

– Всё ты прекрасно понимаешь, Слава, – сказал Вадим Михайлович, – как и большая часть нашего цеха, которая только и судачит о ваших с Изольдой амурных делах.

Он почувствовал, как ноги подкосились, став ватными. Он сел на кровать и дрожащим голосом, выдающим сильное волнение, произнёс:

– Вадим Михайлович, вы сами просили меня присмотреть за Изольдой…

– О чём очень сильно жалею, – резко перебил его Вадим Михайлович.

– У нас с Изольдой исключительно деловые рабочие отношения, – сказал он, пытаясь напустить в голос больше уверенности. – Я – мастер, она – моя подчинённая.

– Ты, Слава, эту лапшу будешь вешать на уши жене, если она, не дай Бог, узнает про твой l’amour, – сказал Вадим Михайлович наставительным тоном, – а я прекрасно вижу, как у тебя глазки блестят, когда рядом эта сероглазая бестия.