Ириада 2

Ладно, на свежую голову потом подумаю, а сейчас время повоевать.

Я наступил на мечущуюся по камням рыбину кованным сапогом, и посмотрел в ее злобные глазки.

– Что, на суше ты не такая грозная? Сейчас я из тебя суши-то понастругаю. Хэ-эх суши на суше…

Ответа не было. Во-первых, рыбина не оценила моего гениального юмора, а во-вторых, тяжело отвечать со сломанной челюстью, тем более если ты немая от рождения рыба. Зато теперь она отлично может шепеляво сипеть и шипеть, ведь ее длиннющие зубы ей теперь не мешают это делать, почти все они аккуратно разбросаны по галечной насыпи.

Я не стал останавливаться на достигнутом и еще раз врезал по ее голове молотом. Еще минус один процент хп от мурены.

Стремительная мурена. Уровень 72. 29.075/30.000.

Еще удар: и трехметровая рыбина забилась на камнях как припадочная, выскальзывая из-под прижавшей ее ноги. На мою шею, сквозь звенья прикрывающей ее бармицы капнул шмат жгучей слизи. В горячке боя я не сразу обратил на нее внимание, но через пару секунд, шея запылала, будто обожжённая кислотой.

Встав на рыбину двумя ногами, я бросил быстрый взгляд наверх. Еще недавно усеянный многочисленными трещинами свод теперь был практически полностью скрыт под набухающим слоем прозрачной слизи. Еще совсем не много и она обрушится вниз смертельным ливнем.

– Твою ж мать, откуда? Пять секунд назад ничего не было…

А слизь была не только над нами: она пузырилась и вытекала из всех трещин, видимых на столько, на сколько хватало освещения нашего мигающего огонька.

– Мурена еще эта, – проворчал я, – но не бросать же такую знатную добычу.

Знатная добыча извивалась под моими ногами как змея, царапая доспехи торчащими из тела короткими толстыми шипами, непонятным образом, сквозь толстую сталь оцарапывая и часть хп. Так, а чем все заняты, пока я тут воюю в поте лица? Квакша тупит, брат лежит, враг шипит, а где Григорий? Я, продолжая долбить молотом по голове рыбины, еще раз быстро огляделся. Вон его факел валяется, еле чадя, залитый все усиливающимся слизнепадом.

От факела, еле передвигая лапами ползет лягушка с восемью волосатыми паучьими ножками. Живот ее ходит ходуном, вот она замедлилась, затем совсем остановилась будто внимательно прислушиваясь к происходящему внутри ее уродливого тела. Затем на ее спине вырос небольшой бугор, который тут же лопнул, выпуская наружу лезвие небольшой сабли. Затем с воплем достойным рождения Чужого из образовавшейся раны появился покрытый кровью врага торс Григория.