Аниматор мира. Часть 2

И мне понятен сбой в параллельности миров, или в творческой комнате.

Комок шерсти внимательно меня слушал. Он не спешил отвечать, зная, что постепенно я сам все открою для себя. Ведь именно в самом вопросе всегда скрыт ответ.

– Ты наверно понял уже, – наконец, сказал он, – что я, это ты в отражении. А зеркало в данном случае является тот или иной мир. Да, ты прав, это очередная твоя симуляция. Но я до сих пор не пойму, почему ты называешь реальные миры симуляциями. Так или иначе – это сырые фундаменты новых миров.

Веселого, грустного, спокойного, и ужасного. Немного погодя, каждая, так называемая симуляция, становится реальностью. По мере исправления ошибок, конечно же.

Он задумался.

– Их я тоже назвал бы по-другому. – Продолжил спаситель. – Это не ошибки, а твой личный опыт. Кстати, тебе еще предстоит его узнать у самой жизни в каждом отдельном мире. Так ты сможешь более подробно исправить недочеты – улучшить этот самый опыт. А под жизнью, я имею в виду – беседы с существами миров, с явлениями, мыслями.

В общем, со всем, что находится внутри мира.

После этих слов повисла страшная пауза, которая меня, не знаю почему, но напугала.

Вокруг стали сгущаться тучи. Небо почернело, земля обрела окрас грязной крови. Костры, что горели по краям поля начали давиться собственным дымом. На горизонте появились местные уродливые калеки.

Даже спаситель стал приобретать другой вид. Он, словно превращался в Женю, а из того в монстра. Все это происходило молниеносно, у меня на глазах.

Но я не спешил гадить в штаны от страха. Все эти трансформации совершались, как натурально, так и фантомно. Сие действие напоминало наглядную работу многослойной секвенции. Каждый слой имел свои кадры анимации, при этом, иногда соприкасаясь с кадрами всей анимации в целом.

– Отвали от меня! – Заорал я, и принялся убегать.

Как бы не было страшно, больше или меньше, натурально или лживо, но моя человеческая суть давала о себе знать.

Я превратился в марионетку, которая не верила в чувства, знала о их сценической наигранности, но все равно подчинялась эмоциям, как самым неотвратимым привычкам. Можно сказать, я был Мальвиной, которая поучала Буратино, ничем не отличающегося от нее.

– Стой, дурачок! – Нагло обратился ко мне бывший спаситель.

– Да пошел ты! – Орал я в ответ, все больше отдаляясь.

– Я серьезно! – Продолжались крики вдогонку. – Я пошутил. Я все тот же друг.