Я облажался

Возможно постепенное наше внедрение в строй российской армии, подразумевало эволюционную ступень отношений. Ну, именно после трех дней карантина. Но армия, есть армия. Сказано три дня, значит три дня – ни, ни. А вот закончились они, фас. А глаз и ушей там было много. Оказалось, что свежее мясо смеялось, разговаривало, и передвигалось, хотя должно было мертвецки исчезнуть с глаз, что хотят очень жрать.

В общем, самое начало в армии, развило во мне сильное чувство любви к родному дому, и к моим близким. Я и знать не мог, что оказывается дома, – это чутко, это сладко, это добро! Мои внутренние слезы, спрятанные за рожей звереныша, постоянно писали письма домой.

Где я мечтал всех увидеть. И неважно, что я просто хотел скинуть с себя шинель маразма. Главное, под ней, я якобы был одет в мамины объятия.

Я не буду раскрывать все секреты земной любви. И то, почему ее всегда пытаются объяснить. Мол, почему и зачем. Есть, и «Хай живе i пасеться!», как любила говорить моя бабуля, даже, не имея близлежащих корней в Украине.

Просто, она не знала тогда, что мы оказались почему-то разными. С разными руками, головами, щупальцами вместо ног, и глазами, у одних из глазной жидкости, у других из водянистой влаги.

Наступил мой КМБ. Зарождение цветущего сада, цвета хаки.

– Это, что за возня? – Спрашивал какой-то чувак внутри меня. – Мало тебе садика, школы, ты еще сюда полез? Что ты делаешь? Устал просто сидеть, стоять, лежать? Захотелось делать это под команду?

Во мне возмущался кукловод, который потерял контроль управления надо мной.

Он так яростно истерил, что даже передумал всевозможные варианты, о которых думают все трусливые новобранцы. В общем, все. Просто скрывают.

Мы занимались строевой, физической подготовкой. Зубрили теорию про то, кто кого е… и кормит. Постоянно наводили порядок, мыли, мели, протирали, красили, убирали мусор, и еще раз мусор. Опять строевая. Заступали в наряды. Нет, не боевые, или даже учебные. Нам в основном доверяли мойку и мусорку. И конечно же тумбочку дневального.

Не пост, а именно тумбочку. Снова занимались строевой. Разучивали песни для утренней, дневной и вечерней поверки. Строевая, строевая. И это радовало, хотя бы строевая подготовка напоминала нам, о том, что мы в армии.

Мы познали ПХД, где по уши скрывались в мыльной пене. Процесс был очень прост. Ведро, вода, мыло, лезвие, чтобы накрошить мыло в воду, и веник, чтобы вначале взболтать пену, а потом нанести ее на нежное тело роты.