Я облажался

Я заерзал, создавая сейсмическую подвижность горной местности.

– Хорошо, что она остановилась. – Подумал я с облегчением.

Мама действительно встала, как вкопанная. Она что-то вспомнила. И решила вернуться туда, откуда пришла. Скорее всего, на кухню.

Я доерзал до той степени, что практически разгладил свой горный массив из одеяла. Оставив лишь две горы на выбор. Ну ладно, горки.

– И как ей это удается? – Подумал я. – Она же сама была подростком. Но сейчас она жестко тупит, лишая меня личного пространства.

Волнение ушло, она стала уходить. Но в последний момент, она поменяла направление ступни, и мимолетом прошла мимо меня. Она решила ущипнуть меня. Но не по щеке, как все нормальные мамы, а именно за складку одеяла.

– Бывает везение! – Думал я, когда она ушла, ущипнув пустой кратер, из одного только одеяла. – Ну она, конечно, стрелок. Носится в своем взрослом мире, позабыв, какой сама была. И стреляет по моей мишени подростковых проколов. Жестко!

Как только она ушла, этот засранец, тут же сдулся.

По-видимому, гелий испортился. Стух.

– Как всегда, все в этой жизни бьет наповал. – Ворчал я.

Я заправил постель, скомкав ее в одну кучу. Скорее всего потому, что любил получать люлей от мамы, за мою небрежность. Тайно скрывая это, и не признаваясь всему остальному миру: «Я мазохист!»

Сегодня был выходной! И я точно это знал. Лучше даже, чем свое имя. Взрослый мир, в который я начинал вступать, приучал меня к сексу с ним. Причем, я всегда, почему-то, занимал лишь пассивную сторону.

Этот господин любил изнурять своих псевдо-друзей, чтобы им потом, даже один день отдыха, казался раем.

Я не отставал от других. Исправно пахал в школе, лишь иногда засыпая на уроках. А точнее, все утреннее время.

– Сегодня-то я оторвусь! – Думал я, когда помимо зубов, подмывал еще и между ног, что случалось не так часто.

Подростки хорошо устроились, скажу я вам. Объясняя свою половозрелую вонь – переходным периодом. Это сейчас я знаю, что воняет лишь тот, кто не моется каждый божий день.

Хотя бы, просто водой. Ну хотя бы, влажной салфеткой. Ох уж эти салфеточки.

Стоп! Я отвлекся.

Я вошел в кухню, плюхнулся на стул. Выловил из тарелки самое вкусное, а именно ароматный жирок, от хорошо прожаренной яичницы с колбасой. Макая в него свежим хлебом. Благо, совдепия дарила чудное время горячей и мягкой заводской черняги. Покидал в топку скукоженную колбаску, похожую на шляпу гриба. Выпил свой чай. И поблагодарил маму, при этом заботливо поцеловав.