Умница Эллиот

И пока Ломатель закручивал части тела Брайнта вокруг прутьев решетки, Хейз уже успел расквасить второму охраннику морду, и, сняв с себя майку «Пни меня!», связал ему ей руки.

– Эй, задница бабуина, ваша тюрьма скоро на воздух взлетит, а ты все не уймешься! – крикнул Хейз Ломателю.

Он попытался стянуть у Ломателя связку ключей, но тот только зашвырнул его на койку, и снова принялся за Брайнта. Но капитан не сдается, снова семенит к нему и прокусывает ему голень до крови. Тот орет, а Ахерн злорадно торжествует.

– Правильно, капитан, глаз за глаз! Голень за голень!

Пока Ломатель вопит на чем свет стоит, капитан Хейз таки умудряется стянуть у него ключи.

– Эй, Ломатель! – орет Соленто.– Сюда летят американские истребители, понимаешь, дубина стоеросовая?! Самолеты сбросят сейчас сюда пятьсот килограммов напалма, и из твоей жирной задницы получится превосходный бифштекс!

Здесь Ломатель будто бы уловил некие колебания в словах Соленто, несущих смертельную угрозу, и ломанул на всех парах по коридору, видимо известить своего командира.

Однако, тот и сам скоро возник в поле зрения, вопя что-то на их ломанном. Вскоре по коридору несся уже весь тюремный состав, по видимому эти гады пронюхали, что скоро их муравейник подожгут.

– Ничего, ребята, главное ключ уже у нас в руках! – орет капитан Хейз, ковыряясь в нашей замочной скважине.

– Капитан, а вы разве не того? – интересуется Ахерн.– Не контуженный?

– Слышу я и правда дерьмово, сынок, от того и ору так! А что до майки с тупым названием, лопотанием и припадками, так это я цирк разыграл, специально для тюремщиков, чтоб меньше перепадало.

Тех, у кого глаза наискось и слюна течет, они особо не донимают!

– Вы уж простите, капитан, но вы еще тот хитрожопый сукин сын! – заметил сержант.

– Спасибо, Ахерн, так и запишешь потом в моей почетной рекомендации!

В общем, пока мы с Бучесом помогали генералу Кендаллу разматывать руки и ноги Брайнта, связанных узлом, остальные освобождали других заключенных.

И в то время, как была открыта последняя камера, в небе над нами вдруг раздался оглушительный свист, и мы все ринулись из тюремных казарм наружу. Брайнт не чувствовал своих конечностей, поэтому в этот раз он ехал на горбушке у Бучеса, а сержант Ахерн облокотился об меня. И славно же было видеть в тот момент старого капитана Хейза, ломающего из казарм с оголенным торсом и в ритузах. И смех, и грех, честное слово.